История России полностью

Горбачев, как мы уже отмечали, проявил немалую активность и решительность в кадровой политике: персональный состав руководителей в центре и в регионах пре­терпел при нем значительные изменения. Но эта трансформация номенклатуры осуще­ствлялась исключительно за счет наличных человеческих ресурсов номенклатурного коммунистического «боярства»: за шесть с половиной лет правления Горбачева на отве­тственных политических должностях так и не появилось деятелей, которые не были бы выходцами из советского управленческого слоя³⁷⁸ . В данном отношении Ельцин пошел гораздо дальше инициатора перестройки. Во власть пришли люди, не прошедшие курса практического обучения в школе партийно-государственного управления и ориентиро­ванные не на перестройку коммунистической системы, а на ее полный демонтаж и соз­дание на ее месте системы западно-капиталистического типа. Но их совокупные лично­стные ресурсы для осуществления такого преобразования оказались недостаточными.

Этих ресурсов хватило лишь на то, чтобы начать разгосударствление экономики, запустить рыночные механизмы хозяйствования, устранить институциональные ос­татки прежней политической системы в виде советов и заложить конституционные основы новой властной монополии в лице президента. Что касается противостояния приватизации государства и превращению его в имитационно-демократическое и имитационно-правовое под конституционной оболочкой демократического и пра­вового, то таких способностей новая элита не обнаружила. Более того, подобных задач она перед собой и не ставила. Не в последнюю очередь это объясняется тем, что их не ставил перед ней и президент Ельцин. Поэтому вовсе не исключено, что если бы даже личностные ресурсы, необходимые для строительства государства демократического и правового, у новобранцев правящего класса наличествовали, то они вряд ли были бы востребованы. Но ресурсы эти, похоже, попросту отсутствовали. Во всяком случае, в новой элите не наблюдалось ни желания противодействовать установлению прези­дентской политической монополии, ни намерений реформировать бюрократический аппарат, без чего реальное продвижение к демократически-правовому порядку было невозможно.

Развитых и консолидированных субъектов, способных стимулировать трансфор­мацию протогосударственной культуры общества в культуру государственную, совет­ская эпоха после себя не оставила. Их не было в новом депутатском корпусе, куда в хо­де относительно свободных «перестроечных» выборов пробилось немало энергичных и амбициозных людей, сделавших ставку на Ельцина как символ антикоммунизма и мобилизованных им в президентские, правительственные и региональные властные структуры. Их не было и в реформаторски ориентированной части экспертно-акаде- мической среды, в которой в годы горбачевской перестройки сформировался слой эко­номистов, осознавших несостоятельность концепции «социалистического рынка» и готовых идти дальше, чем мог позволить себе Горбачев. Их личностные ресурсы то­же были мобилизованы Ельциным во власть. Но сформированная им правительствен­ная команда во главе с Егором Гайдаром ориентировалась главным образом на рефор­мирование советской экономики, а не на строительство демократическо-правовой государственности. Не обнаружилось для этого необходимых личностных ресурсов и в старой советской бюрократии — административной и хозяйственной, к услугам которой Ельцин тоже неоднократно прибегал во время своего правления, привлекая ее представителей на высшие государственные должности27.

Если же говорить о посткоммунистическом правящем классе в целом, то изна­чально он обнаружил еще меньшую готовность вырабатывать консолидированное представление об общем интересе и соответствующей ему реформаторской страте­гии, чем правящий класс начала XX века. Во времена Столыпина этому препятствовал социокультурный раскол. В посткоммунистической России главной преградой оказа­лось качество элиты и ее личностных ресурсов. Она, как и все население, унаследова­ла советскую протогосударственную культуру, а потому, строго говоря, элитой, фор­мирующей общезначимые ценностные ориентиры и подчиняющей им свое поведение, не являлась. При сравнении России со странами Восточной Европы это выглядит достаточно очевидным.

В большинстве из них посткоммунистическая трансформация начиналась с демок­ратических парламентских выборов и создания демократических политических систем, в которых и воплощалось достигнутое исходное согласие национальных элит относи­тельно общего интереса и общей стратегии развития28. В России такого согласия на выходе из советской эпохи достигнуто не было, а началась, наоборот, непримиримая