История России полностью

В конечном счете такая свобода оборачивается тотальным закрепощением в го­сударстве неправовом, что и продемонстрировала впоследствии история государства московского, ставшего, в отличие от Киевской Руси, централизованным⁷⁵ . В нем сво­бода ухода от одного князя к другому исчезла по причине того, что князь остался толь­ко один. И на смену ей пришла не свобода с взаимными обязательствами, а несвобода односторонних обязанностей без прав, несвобода «государевых холопов». Русская анархия и русская тирания — две стороны одной и той же медали.

Когда сегодня говорят о русском понимании свободы как воли, то имеют в виду свободу без ответственности. Правильнее, как нам кажется, говорить иначе: идея сво­боды, не обрученная с идеей права, в реальной политической жизни неизбежно обо­рачивается колебаниями исторического маятника между анархией и тотальной госу­дарственной регламентацией.

Таким образом, уже в киевский период обозначилось существенное отличие го­сударственности и общественных отношений на Руси от государственности и общест­венных отношений европейского типа.

2.2. Киевская Русь и Западная Европа: два вектора развития

В то время как Русь распадалась, в Западной Европе зарождалась система дого­ворно-правовых взаимных обязательств внутри феодальной иерархии между сюзере­нами и вассалами⁷⁶ . Подобных отношений древний Киев не знал, а в русском языке ни тогда, ни позднее не возникло даже аналогов этим терминам: словами «господин» и «слуга» их содержание не передается. Не знала феодальных отношений западноевро­пейского типа и Византия. Но будучи преемницей Рима, она унаследовала от него и принципы римского права, которые использовала для юридического упорядочивания своего государственного уклада. Если в средневековой Западной Европе их утверждение начиналось снизу, то в Константинополе оно изначально шло сверху, т.е. от самой госу­дарственной власти. Однако заимствовать у Византии эти принципы и пересадить их в свою культурную и социально-политическую почву — подобно тому, как это произо­шло с христианством, — Русь не смогла. Поэтому стать второй Византией ей не было суж­дено. Что касается западноевропейского феодализма, то нечто подобное в Киевской Руси начало стихийно возникать, но — в отсутствие тех договорно-правовых связей и зависи­мостей, которые сопутствовали утверждению и развитию феодализма на Западе21 .

Государство, расширяющее и укрепляющее себя только силой и торговлей без­возмездно взимаемой с населения данью, не может подчинить эту силу праву. Оно не в состоянии даже сконцентрировать саму силу в одном центре, а при множественно­сти таких центров невозможно правовое упорядочивание не только военной, но и мирной хозяйственной деятельности. В подобных ситуациях мир оказывается в пле­ну жизненной логики, заданной перманентной войной. Даже тогда, когда условия хо­зяйственной деятельности существенно изменяются.

По мере того, как утрачивал былое торговое значение путь «из варяг в греки», князья стали оседать в своих «отчинах» и воспринимать себя прежде всего как землев­ладельцев. Пока они жили главным образом сбором дани, захватом рабов и продажей товаров и невольников на международных рынках, земля их не очень интересовала: ее, в отличие от Европы, было много, доход она приносила небольшой, рабочих рук не хва­тало. При таких обстоятельствах не мог сложиться и правовой институт частной зе­мельной собственности. Но в том виде, в каком он формировался в феодальной Европе, он не сложился и после того, как отношение князей к земле начало изменяться.

Они были владельцами своих территорий, но не как земельные собственни­ки — феодалы, а как представители политически господствовавшего княжеского ро­да; их экономическая власть была производной от политической. В данном отноше­нии они являлись предшественниками московских государей, а не феодалами европейского типа. Подобно последним, они могли раздавать земли дружинникам- боярам в обмен на службу. Но, в отличие от европейских феодалов, они были повя­заны традицией, исключавшей какие-либо фиксированные взаимные обязательства между князьями и боярами. Те держались за свою свободу и полученной землей, как правило, не дорожили — недостатка в ней по-прежнему не наблюдалось, ее доход­ность, как и прежде, была мала, рабочая сила оставалась дефицитом. А это значит, что сама боярская служба никакими договоренностями, обязательными для испол­нения, обусловлена и регламентирована не была. В свою очередь, «отсутствие в удельной Руси какой-либо формальной зависимости между землевладением и не­сением службы означало, что там отсутствовала коренная черта того феодализма, который практиковался на Западе»22.

развивались по-разному и отнюдь не синхронно, а ту тенденцию, которая наметилась там в конце Средневековья и обусловила впоследствии становление в Европе современных демократически-правовых государств.