История России полностью

В Новгороде бояре оказывали значительное, если не решающее, влияние на жизнь городской республики, предопределяя во многом решения вечевых собраний. В данном отношении князь не был для них конкурентом, ибо серьезной политической роли не играл и как владелец территории (пусть даже не персональный, а как предста­витель коллективного родового владельца) не воспринимался. Галицко-волынские князья становиться наемными военачальниками и передавать властные полномочия ни боярам, ни вечевым институтам не собирались, хотя последние и здесь были разви­ты, играя заметную роль в жизни городов. Но при таких обстоятельствах набиравшее силу и стремившееся к независимости оседлое дружинное боярство становилось имен­но политическим конкурентом князей. Эта конкуренция вылилась в непрекращав­шуюся жесткую конфронтацию — вплоть до того, что однажды боярам удалось даже пробить брешь в традиции родового властвования Рюриковичей и посадить на кня­жеский стол представителя из своей среды, о чем выше мы уже упоминали. Однако в результате противоборства князей и бояр как раз и утверждалась новая для Руси мо­дель развития, тоже приближавшаяся к европейской. Но, в отличие от новгородского варианта города-государства, это было движение в сторону европейского феодализма.

Как и в Новгороде, на юго-западе кризис киевской системы международной торго­вли сопровождался поиском системной альтернативы ей. Характер этой альтернативы во многом предопределялся высокоплодородными землями края, прекрасным клима­том, удаленностью от степи и исходивших из нее угроз. Стимулируя установление бояр­ского землевладельческого уклада, все это способствовало одновременно и развитию производящей экономики, торговли, росту городов. Не менее важны были и импульсы, поступавшие извне. В соседних Польше и Венгрии земельная аристократия к тому вре­мени была уже развитым и консолидированным феодальным сословием, отвоевавшим у королевской власти значительные политические права и ограничившим тем самым права монархов. В юго-западном регионе Руси мы наблюдаем ту же тенденцию: послед­ний галицкий князь Юрий II (вторая четверть XIV века) выдавал уже договорные грамо­ты, скрепленные не только его собственной печатью, но и печатями местных бояр⁹⁹ .

Данная модель оставалась, однако, внутренне неустойчивой — князья, бояре и развивавшиеся вечевые институты не смогли притереться друг к другу настолько, чтобы создать прочную, стабильную и независимую государственность. Поэтому Га- лицко-Волынское княжество, как и Новгородская республика, не могло претендовать на консолидирующую роль в масштабах тогдашней Руси.

Если попробовать эти две модели — новгородскую и галицко-волынскую — опи­сать расхожим современным политическим языком, то они будут выглядеть следую­щим образом.

В Новгороде утвердилась демократия, там всех выбирали и никого не назначали, но за спиной вече стояли «олигархи» (бояре), которые при политически и экономиче­ски почти бессильном князе могли манипулировать демократическим институтом в своих интересах. Интересы, однако, у «олигархов» были разные, отдельные группы и кланы друг с другом враждовали, что при «олигархическом» правлении неизбежно даже в том случае, когда оно легитимирует себя демократическими институтами и присущими им способами принятия решений. Тем более если речь идет о таком ар­хаичном институте, как вече. Политически Новгород скреплялся лишь объединявшей все слои населения идеей независимости от Руси при формальном сохранении себя внутри нее. К полностью самостоятельному плаванию такое объединение было неспо­собно. Новгородская модель — это модель максимальной автономии при слабом госу­дарственном центре.

В Юго-Западной Руси князь сохранял политическую роль, стремился к укрепле­нию и централизации своей власти. Но, противостоя амбициям усилившихся «олигар­хов», он уже тем самым способствовал их консолидации, осознанию ими их общих ин­тересов. Это — модель противостояния двух политических субъектов, широко распространенная в средневековой Европе. Со временем она эволюционировала там или в сторону королевского наследственного абсолютизма, или к государственности польского образца, при котором монарх избирался представителями феодально-арис­тократического сословия. Эволюция Юго-Западной Руси в любом из этих направлений блокировалась сохранявшейся традицией родового правления — княжеские междо­усобицы сотрясали княжество на всем протяжении его недолгого исторического су­ществования. В свою очередь, внутренняя неустойчивость не позволила ему обрести и устойчивость внешнеполитическую. Оказавшись в поле притяжения более сильных игроков, действовавших в то время на европейской сцене, испытывая с их стороны разнонаправленные активные воздействия, в том числе и военные, Галицко-Волын- ское княжество оказалось в конце концов разделенным между Литвой, Польшей и Венгрией.