На втором месте находились представители иудейской религии, которые составляли 45 человек на каждую тысячу жителей страны. По этому показателю Румыния входила в число первых стран Европы:{185} 46,8 – в Австрии (1900), 44,2 – в Венгрии (1900), 40,6 – в России (1897), 24 – в Голландии (1899), 10,4 – в Германии (1900), 9 – в Болгарии (1900), 3,9 – в Швейцарии и т. д.
В тесной связи с вероисповеданием находился и этнический состав населения страны. Немаловажным является показатель гражданства. В 1899 г. он был следующим: из 100 жителей 92 % были гражданами Румынии, 3,2 % являлись иностранными подданными и 4,7 % не пользовались покровительством румынского государства.{186}
Согласно переписи 1899 г., структура населения выглядела так:{187} /529/
Следует уточнить, что среди «австро-венгров» числились и представители румынского населения Трансильвании, Буковины, Баната, и другие подданные Габсбургской монархии, которые проживали в Румынии. Аналогичная ситуация сложилась и в отношении турецких подданных, в числе которых было много румын-македонцев, проживавших в Румынии и сохранивших османское подданство.{188} Как видно из приведенных выше данных, в категорию «иностранные подданные, находящиеся под румынским покровительством», входили 256 488 евреев и 22 072 подданных других государств, представлявших 47 человек на каждую тысячу населения.
Социальные преобразования. Согласно статистическим данным, крестьянство составляло свыше 80 % населения страны. Вследствие аграрной реформы 1864 г. крестьяне стали владельцами земельных участков, и это сыграло важную роль в становлении румынской рыночной экономики. Однако спустя три десятилетия после реформы примерно 300 тыс. крестьянских семей владели участками площадью до 2 га, а 300 тыс. крестьян были безземельными. Они зависели от условий сельскохозяйственных арендных договоров или ростовщиков. С учетом этих обстоятельств уровень жизни приблизительно трети населения страны оставался очень низким. Такова была плата крестьян – наиболее нуждающейся части населения – за процесс обновления страны. Возможностями, которые давала модернизация, смогли воспользоваться лишь зажиточные крестьяне, владевшие участками свыше 10 га, которых следует отнести к «среднему классу». Наибольшей частью крестьянства (в том числе зажиточной, терпев- /530/ шей ощутимые убытки в условиях засухи или увеличения налогов) процесс модернизации воспринимался как улучшение жизни лишь для «городских господ» или для тех, кто «эмигрировал» в город.
После заключения Адрианопольского договора в период модернизации процесс становления «среднего класса» достиг самых высоких темпов. Проведенный в 1901–1902 гг. так называемый «промышленный опрос» указывал на наличие в категории «мелкой промышленности» свыше 61 тыс. кустарных и специальных предприятий (мельницы, пилорамы, валяльные машины и др.), что означало такое же число собственников, представлявших «средний класс». Согласно «опросу», в «крупной промышленности» были заняты около 2400 человек, доходы которых также приравнивали их к «среднему классу». К этой категории следует отнести бродячих ремесленников, а также работавших в сфере обслуживания на селе, не охваченных «опросом».
Определенную часть «среднего класса» составляли представители свободных профессий. Данные начала XX в. свидетельствуют о деятельности 1325 адвокатов, оплативших свой «патент», к которым следует добавить учителей, преподавателей и врачей. Число чиновников государственных учреждений составляло около 100 тыс., половина из которых имела жалованье, приравненное к доходам «среднего класса», а остальная часть была близка по зарплате к наемным рабочим. «Средний класс» в сельской местности был представлен крестьянами, владевшими земельными участками в пределах 10–50 га, торговцами, священниками, учителями, арендаторами. По своим доходам большинство из них относились к «среднему классу», однако существовала определенная прослойка, экономические возможности которой достигали уровня крупных владельцев. Сравнительно короткий период времени, а также разрыв между потребностями и возможностями сдерживали процесс становления подлинного среднего класса, который своим вкладом и экономической мощью мог бы занять господствующее положение в румынском обществе.
Перед началом Первой мировой войны наемные рабочие в промышленности и на транспорте представляли социальную прослойку (свыше 250 тыс. человек), которая могла бы стать еще одним социальным классом. Если к ним прибавить 120 тыс. мелких ремесленников, а также наемных рабочих в сфере торговли, /531/ общее число рабочих, занятых в промышленности, торговле и на транспорте, составило бы почти 400 тыс. человек. Большинство из них были уроженцами сельской местности, где перенаселение становилось острой социальной проблемой. Многие из числа обедневших ремесленников находили себе «приют» на промышленных предприятиях.
