Границы расположенного там государственного образования, во главе которого стоял вождь (dux) Менуморут, унаследовавший власть от своего деда Морута, проходили по руслам рек Тиса, Муреш и Сомеш, а на востоке его отделял от «залесской страны» лес Игфон. Резиденция Менуморута находилась в крепости Бихаря (castrum Bihor). Ее существование полностью подтверждают данные археологических раскопок. Кроме нее Аноним упоминает и другие подобные крепости (castrum Zotmar, castrum Zyloc). Вместе с обнаруженными при раскопках поселениями и укреплениями они дают представление о государственном организме, находившемся в процессе развития. В «стране Менуморута», располагавшейся в долине Тисы, жили разные народы. Этот факт отмечает Аноним, указывая, что армия Менуморута состояла «из солдат, набранных из всех племен».{89} Рядом с румынами и славянами в тогдашнюю эпоху на этой территории обитали хазары, секеи и, вероятно, остатки аварского населения. В этой ситуации попытки выявить этническую принадлежность Менуморута следует признать абсолютно безнадежными и рискованными. Его имя происходит от термина marot, на старом мадьярском языке обозначавшего мораван. Этот «герцог» обращался к посланникам Арпада «с гордым сердцем болгарина» (Bulgarico corde, superbe[130]){90}. К тому же, будучи подданным константинопольского императора – и как следствие, возможно, христианином, – Менуморут, согласно туманным утверждениям Анонима, придерживался полигамной формы брака. Политически это государственное образование поначалу ориентировалось на Моравию. Но хотя его страна находилась на стыке двух мощных зон влияния – Болгарии и Великой /124/ Моравии, Менуморут, обладавший преимуществом в виде грозной военной силы и возможности надзора над важным участком соляной торговли, к концу IX в. добился независимости от этих двух славянских государств, соперничавших на Паннонской равнине. Именно в таком ключе можно рассматривать его легитимистские обращения к почтенному, далекому и, следовательно, весьма необременительному сюзерену – константинопольскому императору.
К югу от Бихорянского воеводата, на территории, ограниченной Карпатами и руслами рек Муреш, Тиса и Дунай, Аноним фиксирует существование раннегосударственного образования, возглавлявшегося Гладом, которого он называет dux illius patrie. [131] Относительно большое количество укрепленных поселений, отмеченных на этом пространстве: Urbs Morisena (Чекад), castrum Keuee/Kewe (Кувин), Horom (возможно, Паланка или Прескари), крепость Vrscia (Оршова или, по другой версии, Выршец), – не позволяет точно идентифицировать его резиденцию. Большая часть данных поселений располагалась неподалеку от Дуная. В течение многих веков после оставления Дакии римлянами в эпоху Аврелиана эта территория находилась под римским и римско-византийским военным контролем. С другой стороны, археологические раскопки во Владимиреску (Глоговэц) – Араде позволили выявить, помимо гражданского поселения VIII–IX вв., большое деревоземляное укрепление трапециевидной формы, первую фазу строительства которого можно с уверенностью датировать IX–X вв. Оно было уничтожено сильным пожаром, возможно, случившимся во время венгерского нашествия. Это, вне всякого сомнения, очень важное укрепленное поселение было связано с владычеством Глада, тем более, что имя воеводы сохранилось в ряде топонимов в районе северного течения Муреша. Этническое многообразие населения воеводства Глада, столь же смешанное, как и в «стране Менуморута», нашло отражение в составе его многочисленной армии, в рядах которой болгары и румыны служили вместе с тюркскими народами (возможно, печенегами, кабарами или поздними аварами), которых Аноним обозначал этнонимом «куманы». Что касается положения банатского государства в региональном политическом контексте, то здесь сведения Анонима полны намеков: «вышедший (egressus) из крепости Видин (Bundyn), с помощью куманов», пользовавший- /125/ ся поддержкой болгарских князей в своих столкновениях с венграми, Глад в эпоху болгарского царя Симеона, вероятно, теснейшим образом связан с политической системой болгарской державы.
