Если бы у меня спросили имя, то я ничего не смогла бы ответить. Русалки не помнят своих имен. Но хуже то, что им это и не интересно. Топят зазевавшихся путников и высасывают их души — вот и все, что им важно. Вечность на дне холодного озера стало моим уделом после перерождения. Сестер это устраивает, но не меня. Я хочу назад, к человеческой жизни. Я хочу знать свое имя, кто я такая и… кто меня убил. Мне нужно назад, на землю! Главное не попадаться в руки инквизитору, который мигом может окончательно упокоить. А где лучше от него прятаться? Конечно же в его доме в качестве служанки! Вот только смотрит он на свою служанку как-то странно… или страстно?
Сестры меня недолюбливали. Быть может потому, что я появилась позже всех. Последняя. Они провели множество долгих лет вместе, хорошо изучили друг друга, пообвыкли, притерлись. Несколько десятилетий у них не было новых сестер. А тут я. Обрушилась как снег на голову, взбаламутив воду в их тихой заводи, нарушив порядок и устоявшиеся привычки.
Хотя, возможно, меня не любили потому, что я не разделяла их кровожадности. Мы были слишком разными. Даже цвет волос выделял меня среди них, выставляя напоказ мою юность и неопытность. Я была еще «свежей», еще пахла цветущими яблонями и смоченной дождями землей. И мне был чужд их уклад жизни, а сестрам это совсем не нравилось.
И я не хотела убивать.
Это заставляло нас бесконечно ссориться друг с другом.
— Такова наша природа, сестра, — пытались меня вразумить старшие. Но я слишком мало провела времени с ними, чтобы принять это на веру. Я хотела воздуха, хотела ходить по траве босиком, хотела ощущать дуновение ветра. Бесконечные сырость и холод раздражали меня, заставляли ненавидеть новую жизнь. Вряд ли я смогу когда-нибудь смириться. Человеческая природа мне все еще была ближе, хоть я не помнила и дня из земной жизни.
Хуже того — я не помню свое имя.
Но я вспомню. Я сделаю все, чтобы узнать, кем я была и как здесь оказалась. И я найду того, кто меня убил.
— Ну наконец-то! — облегченно протянул Никс, когда мы подъехали к воротам города.
Мальчишка, а иначе и не назовешь этого безусого юнца, всю дорогу играл на моих нервах. Седло ему терло, галоп отбивал таз, узда натирала ладони. Он всегда хотел есть и без конца умолял о привале. Дождь ему был мокрый, холод пробирающий, жара удушающей, а ветер суховат. Такого попутчика я бы не пожелал и врагам.
— Стой! — окликнул нас стражник, когда мы приблизились к запертым воротам. — Кто такие? Зачем приехали?
Дождь лил как из ведра, мы промокли, и не хотелось задерживаться еще и на воротах, но таков был порядок. Я сунул руку в складки плаща и достал свиток. Стражник подозрительно сощурился, когда я протянул ему бумагу. Я не стал принимать это на свой счет — мой вид никогда ни у кого доверия не вызывал.
Стражник внимательно осмотрел королевскую печать на свитке и осторожно, стараясь не повредить, открепил ее. Его глаза быстро пробежали по письму, и он задумчиво закивал.
— Губернатор уже ждет вас, — он вернул мне бумагу и махнул дозорным на стене, чтобы те открыли ворота. — Проезжайте.
Город оказался совсем небольшим. Я ожидал большего, когда слушал приказ о назначении.
— Богатый город, алмазная столица королевства, — так говорил король, когда отправлял меня в эти земли. — Ты должен навести порядок как можно скорее.
Подковы звонко стучали о мощеную дорогу, что вела к губернаторскому особняку. Дома, нависавшие над узкой улицей, были хоть и не богатыми, но добротными. Говорят, здесь совсем нет нищих и бродяг. Почти все жители заняты на добыче алмазов. А те, что не работали на шахтах, были трактирщиками, аптекарями, портными и цирюльниками. Никто не остался без работы.
— Глянь-ка! — Никс махнул рукой вперед. — Как сверкает!
Вблизи оказалось, что стены губернаторского особняка отделаны алмазами. Дождь смыл пыль, и они искрили и переливались, обрамленные каплями воды.
— Зажрались, — я только фыркнул при виде этой роскоши.
— Вот отковырять бы парочку, — задумчиво сказал мальчишка.
— Даже и не думай, — осадил я Никса. — Мы здесь не для того, чтобы кого-то грабить.
— Да никто бы даже не заметил, — протянул спутник, но тут же замолчал, наткнувшись на мой взгляд. Он горестно вздохнул.
Вход в особняк тоже охранялся, и нам пришлось снова показывать королевское письмо. Стражник свистнул, и из конюшни выбежал конюх. Он подождал, пока мы спешимся, и забрал лошадей, чтобы напоить и накормить их.
— Сейчас бы рульку свиную да кувшинчик вина, — снова подал голос Никс, когда мы поднялись на крыльцо. — Надеюсь, губернатор не дурак и понимает, что нам бы поесть да отдохнуть после долгой дороги.
— Сначала дела, потом отдых, — ответил я.
Мы вошли в холл особняка, оставляя за собой грязные мокрые следы.
— Ну наконец-то! — раздался по-театральному наигранный возглас. В проходе, в котором виднелся огромный обеденный стол, уставленный блюдами, мы увидели губернатора. Он явно был занят трапезой перед нашим приходом. За воротник была заткнута салфетка с жирными каплями, губы и пальцы блестели от масла. Выглядел губернатор комично: маленький рост, круглое выпирающее пузо и огромный парик, который давно вышел из моды.
Никс заглянул за спину хозяина особняка и облизнулся. Этому лишь бы желудок потешить.
— Приказ Его Величества, — я протянул свиток губернатору, но тот даже не стал его разворачивать.
— Да-да! Я так вас ждал! — губернатор излишне радостно говорил. — Дорога была долгой, может составите мне компанию за ужином?
Никс чуть не подпрыгнул на месте от счастья. Он уже было кинулся в обеденный зал, но мой голос заставил его замереть:
— Благодарю, но я предпочитаю сначала разобраться с делами. Ужин подождет.
