При покореніи Руси, ханы были язычниками. Они не принуждали никого къ отступленію отъ своей вѣры. Это зависѣло частично отъ того, что нѣкоторые народы, вошедшіе въ государство Чингизъ-хана, были христіанами (несторіанами). Послѣдніе распространили христіанство среди монгольскаго племени Уйгуровъ. Изъ среды же Уйгуровъ Чингизъ-ханъ, нуждавшійся, съ расширеніемъ государства, въ грамотныхъ людяхъ, заимствовалъ грамоту и набиралъ администраторовъ, знавшихъ письменность. Хотя среди Уйгуровъ были также буддисты и магометане, но знатнѣйшіе изъ нихъ были христіане-несторіане. Понятно, что уваженіе, которымъ у хановъ пользовались высшіе чиновники изъ христіанъ, отразилось на ихъ отношеніи къ христіанамъ вообще. Благопріятное отношеніе къ христіанамъ проистекало, главнымъ образомъ, изъ того, что основнымъ правиломъ жизни монголовъ служила
Когда Чингизъ-ханъ покорилъ второй христіанскій народъ Монголіи — Кераитовъ, то одну изъ племянницъ новаго своего вассала взялъ въ жены себѣ, а двухъ — въ жены двумъ своимъ сыновьямъ. Такимъ образомъ, два послѣднихъ великихъ хана, Мангу и Хубилай, были дѣтьми христіанки.
Архіепископъ Макарій по поводу монголовъ пишетъ: “И очень естественно, если они вездѣ, гдѣ ни господствовали, покровительствовали всѣмъ религіямъ, дозволяли каждому изъ своихъ подданныхъ и покоренныхъ народовъ держаться своей вѣры и свободно отправлять свое богослуженіе; сами даже соблюдали обряды и присутствовали при священнодѣйствіяхъ христіанъ разныхъ исповѣданій, магометанъ, буддистовъ и другихъ язычниковъ. Въ частности о Гаюкѣ, первомъ императорѣ Монголовъ послѣ покоренія ими нашего отечества, извѣстно, что онъ имѣлъ при себѣ христіанскихъ священнослужителей и давалъ имъ содержаніе, и что предъ большимъ шатромъ его всегда стояла христіанская часовня, въ которой свободно звонили къ часамъ и совершали службы по обрядамъ греческой Церкви. Точно такъ же и объ императорѣ или великомъ ханѣ Мангу (1251-1259) повѣствуютъ, что онъ “при дверяхъ главнаго дворца своего имѣлъ церковь, гдѣ священники христіанскіе отправляли свое богослуженіе безъ всякой помѣхи”. О преемникѣ Мангу, великомъ ханѣ Хубилаѣ или Кублаѣ (1260-1292) вотъ, что свидѣтельствуетъ христіанинъ-очевидецъ, служившій при немъ 17 лѣтъ: “зная, что Пасха одинъ изъ главныхъ нашихъ праздниковъ, онъ велѣлъ всѣмъ христіанамъ явиться къ нему и принести съ собою то священное писаніе, въ которомъ заключается Четвероевангеліе. Окуривъ торжественно ладаномъ эту книгу, онъ благоговѣйно поцѣловалъ ее, то же должны были сдѣлать, по его приказанію, и всѣ тутъ бывшіе, вельможи. Это у него всегдашній обычай при всякомъ большомъ праздникѣ у христіанъ, о Рождествѣ и о Пасхѣ. То же соблюдалъ онъ и въ праздники сарацынъ, жидовъ и язычниковъ”. Одно только, повидимому, противорѣчило этой вѣротерпимости, именно то, что ханы заставляли нѣкоторыхъ русскихъ князей, когда послѣдніе являлись къ нимъ, исполнять обряды монгольской вѣры — проходить чрезъ огонь и поклоняться кусту и солнцу. Но, по своимъ понятіямъ о вѣротерпимости, ханы не могли считать этого стѣсненіемъ для чьей либо вѣры. Какъ они сами, держась вѣры своего народа, въ то же время оказывали уваженіе и прочимъ вѣрамъ, присутствовали иногда при богослуженіи христіанскомъ и даже цѣловали Евангеліе; такъ могли думать, что и русскіе князья, нимало не отрекаясь отъ своей вѣры, могутъ выражать уваженіе къ вѣрѣ, содержимой ханомъ, чрезъ выполненіе ея обрядовъ, — хотя, по понятіямъ христіанскимъ, поклоненіе ложнымъ богамъ есть уже измѣна Богу истинному, и христіанинъ долженъ скорѣе потерпѣть смерть за вѣру свою, нежели выполнить обряды богослуженія языческаго ...”.
