– Вы правы. Судя по всему, ваш новый посетитель – отнюдь не знатная персона.
– Откуда вы знаете? Уж не обладаете ли вы даром прорицателя, дорогой Аретино?
Аретино улыбнулся:
– Если вы внимательно прислушаетесь к звукам шагов, вы обратите внимание на шарканье и скрип подошв. Этот малый сейчас, должно быть, на другом конце коридора, а скрип его башмаков отчетливо слышен в комнате, несмотря на то что дверь прикрыта. Звук довольно высокий и резкий – такой обычно бывает у сапог, сшитых из самой грубой кожи и к тому же не смазанных. Поступь твердая – значит, это не старик. Но тогда почему он шаркает подошвами? Просто потому, что его обувь тяжела и неудобна. Солидный человек такую обувь носить не станет.
– Плачу пять золотых, если это так, – сказал Аззи.
Звуки шагов раздавались теперь совсем рядом и замерли у двери. В дверь негромко постучали…
– Войдите! – пригласил демон.
Дверь отворилась. На пороге стоял высокий молодой человек с копной рыжеватых волос, в старой домотканой рубахе. На ногах у него были ботинки из грубой воловьей кожи.
Молодой человек нерешительно оглядывал комнату, словно боялся, что его прогонят.
– Пять золотых ваши, – тихо сказал Аззи, наклонившись к Аретино. Затем улыбнулся новому посетителю, желая подбодрить его. – Кто вы, сударь? Должен признаться, я не помню вашего лица. Вы один из паломников, путешествующих в нашей компании, или явились издалека?
– Я, сударь, путешествую вместе с вашей компанией, но к самой компании не принадлежу. Фигурально выражаясь, я из званых, но не из избранных.
– О, – удивился Аззи, – да ты, оказывается, остряк. Как тебя зовут, приятель, откуда ты и чем занимаешься?
– Звать меня Мортон Корнглоу, – ответил тот. – По роду занятий я конюх; присматривал за лошадьми до тех пор, пока сэр Оливер не взял меня к себе в услужение. Ибо, сударь, да будет вам известно, что проживал я в деревне, которой владеет сэр Оливер по праву родового наследства. От сэра Оливера, сударь, не укрылось то мастерство, с коим я владею скребницей, и, собираясь в конный поход, его светлость взял меня с собой. Так что можно сказать, что я принимаю участие в этом паломничестве – если, конечно, рассматривать физическую сторону дела. Но с точки зрения духовной… Видите ли, в любом обществе люди прежде всего равны между собой и придерживаются одинаковых взглядов на жизнь. Вряд ли кому-нибудь придет в голову водить дружбу, скажем, с собаками и лошадьми, которые хоть и находятся рядом со своими хозяевами, а все же должны знать свое место. Точно так же дело обстоит и со слугами, каковые хоть и занимают чуть более высокое положение, чем животные, да и ценятся намного дороже, но, по сути, в глазах господ мало чем отличаются от рабочей скотины. И поэтому я хочу спросить у вас, сударь, есть ли у меня шанс занять одно из свободных мест в вашем предприятии? Не буду ли я отвергнут из-за моего низкого происхождения? Ведь счастье обычно выпадает на долю богатых и знатных, а простых людей вроде меня оно обходит стороной.
– В потустороннем мире, – важно сказал Аззи, – который вы, люди, называете «тем светом», в этом невидимом простому глазу мире, где обитают духи, не придают никакого значения тем условностям, которые так усложняют жизнь людей здесь, на земле. С точки зрения духа – служителя как Светлых, так и Темных Сил – любой из вас, людей, – лишь временный обладатель бессмертной души, того поистине бесценного сокровища, из-за которого Тьма со Светом вот уже несколько тысячелетий воюют друг с другом. Поэтому мы обращаем мало внимания на сословные различия, которые вы, люди, почему-то считаете столь важными. Однако хватит об этом. Я отнюдь не собираюсь читать вам лекцию по теологии. Вернемся к нашим земным делам. Если я правильно тебя понял, ты, Корнглоу, хочешь стать одним из тех, кто отправится на поиски золотых подсвечников?
– В точности так, господин демон, – подтвердил Корнглоу. – Ибо хоть я и незнатного происхождения, у меня тоже есть заветное желание. И я готов поработать на того, кто поможет мне его осуществить.
– Что ж, я слушаю, – сказал Аззи. – Расскажи, чего ты хочешь.
– Перед тем как присоединиться к паломникам, мы завернули в поместье знатного господина Родриго Сфорца. Благородные дамы и господа обедали в парадной зале, ну а слуги и простолюдины – словом, такие, как я, – сидели на кухне, довольствуясь господскими объедками. Через открытую дверь я мог видеть, как пируют господа. Но я глядел только на одну даму – на синьору Крессильду Сфорца, супругу Родриго Сфорца, хозяина замка. И пока я глядел на нее, мне казалось, что я вижу ангела, слетевшего с небес на землю. О, сударь, поверьте мне, это прелестнейшая из женщин. Ее золотистые локоны ниспадают на шею ослепительной белизны, а цвет щек напоминает спелый персик. Кожа ее нежна, как у младенца, а руки… О, какие у нее руки! А талия!.. А грудь!.. Ее грудь подобна двум холмам, возвышающимся над…
– Довольно, довольно, – прервал его Аззи. – Избавь нас от дальнейших подробностей и скажи, чего ты хочешь от этой госпожи.
– Я хочу на ней жениться, – сказал Корнглоу просто.
