- Ну можно попробовать? Пожалуйста.
- Ладно. Ложись. Мне нужно кое-что сделать. Не уходи, пока я не вернусь. Видишь, я кладу сюда четвертак. Когда приду, пойдем есть.
Девочка растянулась на кровати и нетерпеливо кивнула, глядя на монету в его руке.
- Я хочу купить кое-что из вещей. Не можешь же ты все время ходить в одном.
- Положи монетку!
Он пожал плечами, сунул монету в прорезь и услышал гудение. Девочка вытянулась и раскинула руки.
- Ух ты! Здорово.
- Я скоро вернусь, - и он вышел на солнце. Там он впервые почувствовал присутствие моря.
Залив был далеко, но уже виден. Сразу за дорогой земля обрывалась вниз, в заросли кустарника, где стояли железнодорожные вагоны. За ними тянулся берег с разбросанными по нему складами и лодочными сараями. За всем этим отсвечивал серым Мексиканский залив.
Он пошел по дороге в направлении города.
На краю Панама-Сити он набрел на магазин "Остров сокровищ", где купил девочке джинсы и пару рубашек, а себе - белье, носки, две рубашки, брюки хаки и туфли "Хаш-Паппи".
Нагрузив две большие сумки, он пошел дальше. Мимо него проезжали машины с надписями "Юг останется великим" на бамперах. По тротуарам фланировали мужчины в рубашках с короткими рукавами, стриженные под ежик. Заметив полисмена, мирно облизывающего мороженое, он нырнул за грузовик и перешел на другую сторону. Ручеек пота пробежал по лбу и попал в глаз. Опять ничего не случилось.
Автобусную станцию он нашел случайно - большое новое здание с затемненными стеклами. Он вдруг вспомнил Альму Моубли.
Войдя внутрь, он увидел обычную картину: несколько человек с помятыми лицами на скамейках, играющие дети, спящие пьяницы, три-четыре тинэйджера с волосами до плеч. В окно заглядывал еще один полицейский. Ищет его? В нем опять поднялась паника, но страж порядка смотрел мимо. Он притворился, будто изучает расписание, потом зашел в туалет.
Там он разделся, переоделся в новое и умылся. С лица сошло так много грязи, что пришлось умыться еще раз, втирая в кожу зеленое жидкое мыло. Вытершись насухо, он надел голубую рубашку с тонкими красными полосками. Старые вещи перекочевали в магазинную сумку.
Небо за окном было странного синевато-серого цвета. Именно такое небо, как ему казалось, висит над южными болотами и сетью рек, отражая и умножая солнечный жар, заставляя растения давать немыслимые побеги... Именно такое небо и раскаленное солнце всегда стояли над Альмой Моубли. Он бросил сумку со старыми вещами в мусорную кучу.
В новом его тело чувствовало себя молодым и сильным, чего не было всю эту ужасную зиму. Вандерли шел по южной улице, стройный тридцатилетний мужчина, больше не терзаемый сомнениями.., хотя бы на время. Он потер щеку и обнаружил мягкий пушок, свойственный блондинам - он не брился уже три дня. Мимо промчался пикап, набитый моряками, и они крикнули ему что-то - что-то веселое и шутливое.
- Они не имели в виду ничего плохого, - сказал проходящий мимо человек с громадной бородавкой над бровью, ростом по грудь Вандерли. - Они славные ребята.
Вандерли смутно улыбнулся, что-то пробормотал и пошел прочь. Он не мог идти в отель и общаться с девочкой - это грозило помрачением рассудка. Ноги в "Хаш-Паппи", казались нереальными, слишком далекими. Он вдруг обнаружил, что идет по улице к району неоновых витрин и кинотеатров. Солнце в раскаленном небе висело неподвижно. Все тени были густо-черными. Он подошел к отелю и увидел за его стеклянными дверями обширное пятно тени - прохладный бурый сумрак.
Он поспешно отошел, испытав знакомый озноб, и пошел прочь, стараясь не наступать на черные тени. Два года назад весь мир стал таким - после эпизода с Альмой Моубли и смерти его брата. Она убила его в прямом или переносном смысле; он знал, что счастливо спасся оттого, что толкнуло Дэвида в окно отеля в Амстердаме. Он мог вернуться в мир, только написав об этом, об этой жуткой путанице между ним, Альмой и Дэвидом. Написать, как историю с привидениями, и освободиться.
Панама-Сити? Флорида? Что он делает здесь? Зачем он привез сюда эту странно безучастную девочку? Кто она?
Он всегда был в семье уродом, призванным оттенять и подчеркивать успехи Дэвида ("Ты в самом деле думаешь стать писателем? Даже твой дядя не был таким идиотом" - слова отца), ум и здравый смысл Дэвида, медленное продвижение Дэвида сквозь дебри юриспруденции в хорошую юридическую фирму. То, что Дэвид свернул с этого медленного, но верного пути, убило его.
Это было самим плохим, что с ним случилось. До прошлой зимы, до Милберна...
Улица будто падала в пропасть. Он почувствовал, что еще шаг, и облезлые кинотеатры увлекут его за собой вниз, в бесконечное падение. Перед ним что-то показалось, и он прищурился, чтобы это разглядеть.
Увидев, он отшатнулся. Его локоть врезался в чью-то невидимую грудь и он услышал приглушенное "извините", сказанное им самим даме в белой шляпе. Он повернулся и почти побежал обратно. Там, внизу, перед ним предстала могила брата: розовый мрамор со словами "Дэвид Уэбстер Вандерли, 9-5".
