– Стой! – заорал Лин и, сбросив ящик со спины и бегом кинулся к ещё ничего не понявшему Юре. Очутившись рядом с ним Лин что есть мочи дернул Юру на себя, не замечая того, что часть стены пришла в соприкосновение с его правой рукой. По ней словно полоснули раскалённые ножи, на мгновение бетон жадно вобрал в себя почти всю руку. Из последних сил Лин рванулся, освобождаясь из цепкой хватки и упал на пол рядом с Юрой, в метре от опасности. И тут он заметил Пятого. Тот уже стоял напротив стены. Гаснущим взором Лин увидел, как вокруг поднятых вверх рук Пятого начинает меняться и как бы размазываться пространство. Стена стала корчиться, словно в судорогах, на ней появлялись то вздутия, то провалы, она как могла, сопротивлялась тому потоку энергии, который направлял на неё Пятый. Глаза его остекленели, он оскалился, вены у него на лбу вздулись в узлы, руки словно вросли в невидимую преграду, от напряжения воздух вокруг, казалось, завибрировал. Сотни крохотных звенящих иголочек впивались в мозг, той пугающей тишины больше не существовало, лавина звуков заполнила зал. Рабочие валились на пол, некоторые молча, некоторые тихо поскуливая, словно раненые животные. Лин ещё успел перед тем, как мир вокруг него заполонила адская боль, понять, что происходит. Но наблюдать дальше он уже не смог.
Наконец, всё было кончено. Пятый в изнеможение повалился на пол. Его била дрожь, он с трудом осознавал произошедшее. Через полминуты он нашел в себе силы встать и первым делом бросился к стене. Всё было в порядке. Стена стала тем, чем ей и полагалось быть – статичным, неподвижным и мертвым бетоном. Пятый для очистки совести провёл по ней рукой.
– Пятый… – неуверенно позвал его Юра, поднимаясь на ноги. – Иди сюда!
– Подожди, – отозвался тот, – сейчас…
– Что это было?… – ошарашено спросил Юра.
– Лучше тебе не знать.
На полу, слабо пошевелившись, застонал Лин.
– Живой… – прошептал Юра. – Я то уж думал… Пятый, да иди же скорей!
– Что… – начал было тот, подходя, но, увидев Лина, осёкся, – …о, Боже! – он опустился на колени рядом с Лином, – ну не надо, дружок… ну тихо… всё будет в порядке…
– Пятый, объясни, что произошло! – взорвался Юра. – Эта… штука… она что…
– Не время, – Пятый поднял голову, – Юрик, иди за Валентиной, и поскорее. У него рука сломана в трёх местах. Да не стой ты столбом!
– А эта штука… она что, и меня бы… убила? – оторопело спросил Юра.
– Нет, водку пить тебя позвать хотела! – огрызнулся Пятый. – Ты сегодня приведёшь Валентину?
– Я его отнесу, только подержи ему руку. Господи, да что же это было?…
– Вместе понесём, – сказал Пятый, – ему будет удобней. Лин, ты сесть можешь?
– Я… – Лин попробовал, было приподняться, но тут же закричал от нестерпимой боли. Правая рука его выглядела так, словно побывала в мясорубке – целыми были лишь плечо и кисть. С поверхности местами была содрана кожа, в двух местах из руки торчали осколки кости, из разорванных вен хлестала кровь. Лин кричал теперь почти не переставая, и, пока его несли наверх, из других тимов повыходили надсмотрщики, спрашивая, что произошло.
– Всё будет в порядке, не волнуйтесь, – говорил Пятый, – не так всё плохо, как кажется… Лин, не ори, пожалуйста, ты и так уже всех сюда собрал… Сейчас до Валентины дойдём, она поможет…
Валентина при виде Линовой руки пришла в негодование.
– Юра, ну как же ты мог! – чуть не закричала она. – Какая же ты сволочь! Просто слов нет, ей Богу!
– Валентина Николаевна, – вмешался Пятый, – это не он, вы ошибаетесь.
– Не он? – удивилась Валентина. Она и Лена уже обрабатывали Лину руку. Он, не смотря на все уговоры, продолжал стонать, то тише, то громче. Его трясло, как в лихорадке. – Лена, обколи новокаином по кругу, надо получше обезболить…
– Сейчас, Валентина Николаевна. Лин, не надо так вырываться, пожалуйста! Да полежи ты спокойно хоть минуту, а! Ты же иглу сейчас сломаешь! Ну подержите его, кто-нибудь…
– Держу, делай скорее, – попросил Пятый, – спокойно, рыжий… Не смотри, не надо… – Лин пытался взглянуть на то, что сталось с его правой рукой, но Пятый проворно прикрыл её краем одеяла, на котором тот лежал.
– Так кто же тогда это сделал? – снова спросила Валентина. – Соизволь объяснить, Юра, пока мы собираемся… Иначе мы будем лишены возможности послушать, что у вас там произошло.
– Я с вами, – с испугом быстро сказал Юра, – и Пятого возьмём. Ещё не известно, сколько надо будет торчать в больнице, а он лучше нас всех умеет справляться с Лином.
– …Ну, как? – полушепотом спросил Гаяровский, осторожно просовывая в палату голову. – Не лучше?
– Пока нет, – откликнулся Пятый, не поворачиваясь, – посмотрим…
