Дин живёт в мире, где когда-то произошла большая катастрофа. И теперь там ядовитый снег, лишающая болезнь и совсем нет животных, только жуки-талюки. Дин случайно знакомится с Крамтом из учёного класса. Сестра Крамта больна, и, чтобы спасти её, он решает принести в жертву живого талюка…Эта история не только о выборе и ответственности за его последствия. Она ещё и о том, как оставаться человеком, несмотря на все катастрофы и болезни. О дружбе, семье, надежде, творчестве и мире, в котором всегда есть место чуду.Для детей среднего школьного возраста.Публикуется впервые.
Мама попросила, чтобы я не ходил к талюкам.
– Это из-за снега, – пояснила она. – Большой Цоер сказал, что зелёные прожилки в последнее время появляются всё чаще. И ещё Розовый лес и пастбище слишком далеко. Пожалуйста, Дин, не надо…
Я не кивал и не смотрел ей в глаза. Я не хотел её расстраивать и обманывать тоже. Я хотел как она. Не говорить всей правды. Она ведь так и сделала. Не сказала, что на самом деле не пускает меня на пастбище из-за Чойри, пастуха талюков.
Чойри одноглазый. Это последствие лишающей болезни. Мама боится, что я заражусь от него. Тоже чего-то лишусь. Большой Цоер ругает маму на собраниях за то, что она не пускает меня в гости к тем ребятам, чьи братья и сёстры лежат дома после лишающей болезни. На собраниях мама возражать не решается, но дома выговаривает папе:
– Почему тогда Цоер…
– Большой Цоер, – поправляет её папа.
– Цоер, – упрямо говорит мама, – мы учились с ним в одной школе!
– Но мы его сами выбрали, – мягко напоминает папа, – значит, должны почтительно говорить о нём.
Мама вздыхает и продолжает:
– Почему он тогда велел всем этим детям сидеть дома?
– Он не велел им сидеть дома. Он освободил их от учёбы. Ты же видела: Жорель вывозит свою девочку на снег – подышать.
– Она вывозит её далеко в Розовый лес! Там никого нет. Значит, она что-то знает про её болезнь.
– Она просто боится насмешек…
– Глупая Жорель, – упрямо бурчит мама. – Ребёнок болеет, а она таскает его по холоду. Всё равно, Ройк, мы не можем знать наверняка. Поветрия говорят…
– Я не верю в Поветрия.
– Потому что ты не заботишься о Дине так, как я. Я считаю, что нужно принимать во внимание всё, что слышится. А Поветрия говорят, что, если проводить много времени с теми, кто перенёс лишающую болезнь, можно заболеть самому. Это не так сложно – держать нашего мальчика подальше от больных. У нас в семье никто не болеет.
– Как никто? Твоя мама…
– Она уехала, как ты знаешь! – повысила голос мама. – Она уехала в Восточный круг, чтобы не подвергать Дина опасности! Теперь у нас в семье никто не болеет. А в школу эти дети не ходят. Так что он не общается ни с кем из заболевших.
Почти не общается, – добавляет мама и понижает голос: – Ты знаешь, что он стал бегать на пастбище у Розового леса? К Чойри. Одноглазому Чойри. Конечно, встреча с ним на улице – это совсем не то, что в помещении: на расстоянии не заразишься. Но почему именно Чойри?!
– Наверное, Дину с ним интересно.
Мне слышно, как папа потягивается и зевает.
– И тебя это не шокирует?
– А почему меня должно это шокировать, Трина? Я тоже убегал, когда был мальчишкой. Мы бродили по Розовому лесу, перепрыгивая, слышишь, перепрыгивая через прожилки!
– Тогда они не были такими зелёными…
– Зато пропасть за пастбищем была всегда, – возразил папа, – и мы подходили к самому краю и заглядывали вниз. Кидали туда пучки сухих прожилок и смотрели, как они парили над пропастью. А самые бесстрашные вставали на край и, расставив руки, вытягивали вперёд ногу.
– Брр…
Я прямо увидел, как маму передёрнуло и она поплотнее завернулась в шаль. Шаль у неё красивая, сине-голубая, расшитая ледяными кристаллами.
– Ладно, – сказала мама, – но ответь мне, почему Цоер… хорошо, Большой Цоер дал Чойри такую работу?
– Пасти талюков? Ну, потому что она несложная…
Папа отвечал медленно, словно раздумывая.
«Засыпает», – понял я.
– Кому-то надо следить, чтобы талюки не отползали от пихты далеко, – он снова зевнул. – Они же от этого умирают.
– Ну и что?
– Как что? Так и весь их вид может погибнуть!
– Это просто жуки!
– Трина, ты шутишь? Это единственный вид животных, который может существовать в нашем климате. Остальные – только в Оранжерее!
– Но какой смысл в жуках?
– Ты забыла? Большой Цоер сказал: мы должны пытаться сохранить каждый вид живого.
– А может, – упрямилась мама, – Большой Цоер нарочно устроил пастбище так далеко? Чтобы Чойри ни с кем не общался?
– Ну как же ни с кем? А Дин?
– Ройк!!!
– По голове не бить! О, давай позовём Дина и устроим бой подушками?
– Я не хочу дурачиться, Ройк! – голос мамы зазвенел. – Я переживаю за нашего сына! И если… если тебе всё равно, я поговорю с ним завтра сама.
Вот так и вышло, что я стоял перед мамой и старался не кивать и не мотать головой. Я изо всех сил думал: «Пойми, пойми, пойми, мне очень надо!» Я надеялся, что мама услышит мои мысли. Ведь она слышит Поветрия. А их никто не произносит вслух, они витают по воздуху. Кто-то слышит, кто-то нет.
Мама долго смотрела на меня. А потом вдруг прижала мою голову к своему животу и прошептала мне прямо в волосы: «Я так за тебя боюсь…»
