Однако другим везло меньше, особенно в те века, когда кровопускание рассматривали как крайнюю меру для спасения больного. В 1685 году у Карла II Английского во время бритья начались судорожные припадки. Четырнадцать его врачей оказались под очень серьезным прессингом: они должны были спасти монарха. Помимо кровопускания, бедного короля лечили клизмами, слабительными и банками; кроме того, его заставили съесть желчный камень восточноиндийского козла, а на ноги положили компрессы из голубиного помета. Кровопускания делали снова и снова, в том числе из яремной вены. Перед смертью Карл II был почти обескровлен, а его бедная душа буквально стремилась улететь подальше от птичьих экскрементов. Спустя тридцать лет у племянницы Карла II королевы Анны, правившей страной в ту пору, также случились припадок и потеря сознания. Ее тоже лечили кровопусканиями и слабительным, и она погибла через двое суток.
Лорд Байрон, страдавший от лихорадки и ломоты во всем теле во время сильной простуды, вступил в настоящую схватку с врачами: он категорически отказывался делать кровопускание, ссылаясь на то, что во время прошлых болезней оно не помогло. Но наконец он сдался и сказал докторам: «Проклятая шайка мясников. Возьмите столько крови, сколько захотите, но только побыстрее». Когда Байрону сделали три кровопускания и лишили его нескольких пинт крови, медики с удивлением отметили, что его состояние ухудшилось. Тогда они в отчаянии поставили больному пиявки вокруг ушей. Скоро лорд Байрон испустил дух – и врачи долго проклинали его за то, что он так долго откладывал кровопускание.
Еще одна знаменитая жертва кровопускания – Джордж Вашингтон. Спустя три года после завершения своего президентского срока он сильно простыл после прогулки на лошади в непогоду. У него начались проблемы с дыханием – вероятно, из-за воспаления надгортанника, эпиглоттита. Врачи начали агрессивное лечение: делали кровопускания, поили больного настойкой из патоки, уксуса и масла (которой он едва не захлебнулся), прижигали, снова возвращались к кровопусканиям, давали ему рвотные и слабительные и еще раз выпускали кровь для закрепления эффекта. На следующий день кровопускание повторили. Потеряв, судя по всему, от 5 до 9 пинт крови, политик ВНЕЗАПНО скончался. Отличный результат терапии при обычной простуде.
Даже несмотря на критику, доктор Бенджамин Раш яростно и непоколебимо защищал кровопускание. Пейзаж вокруг него служил тому порукой: во время эпидемии желтой лихорадки в Филадельфии на лужайке возле дома врача было столько свернувшейся крови, что от мух не было никакого спасу. Это было так чудовищно, что даже НТВ не показало бы такого в субботнем эфире. К несчастью для пациентов Раша, он сильно преувеличивал объем циркулирующей крови у человека – примерно в три раза. Так, он часто выпускал за сутки 4–6 пинт крови, что составляет почти половину ее объема у взрослого мужчины, а кровопускания нередко делались несколько дней подряд. Смертность от его лечения была столь высокой, что один из его критиков, Уильям Коббет, писал: «Каждому шарлатану теперь дозволено выпускать из живого человека кровь и кормить слабительными – не иначе как последние времена настают». Коббет зашел еще дальше, называя так называемую «очистительную терапию» Раша «извращением естественных процессов выздоровления».
Хотя кровопускание было популярным средством в арсенале медиков на протяжении двух тысячелетий, таких скептиков, как Коббет, тоже хватало. Еще Эрасистрат считал, что кровопотеря ослабляет человека (и он был прав!). В XVII веке итальянский ученый Рамадзини образно называл брадобреев, практикующих кровопускание, «людьми с дельфийским мечом в руке, уничтожающими невинных».
В XVIII и XIX веках критика со стороны многих врачей и ученых принесла свои плоды. Луи Пастер и Роберт Кох доказали, что причина воспаления кроется в инфекции, а потому его нельзя вылечить кровопусканием. В 1855 году эдинбургский врач Джон Хьюз Беннетт с помощью статистики показал, что смертность от пневмонии снижается на фоне уменьшения популярности кровопусканий. На фоне нового понимания физиологии и патофизиологии человека врачи на Западе стали постепенно отходить от устаревших постулатов гуморальной медицины.
