– Герда, – шепчу я, добравшись до основания лестницы. – Я собираюсь провернуться вокруг своей оси перед тем, как ты должна будешь меня поймать на втором перехвате.
Я чувствую, как она напрягается, удивившись.
– Астрид ничего не говорила об этом.
Астрид отвечает за всех воздушных гимнастов. Она командует всеми. Никто раньше не вносил изменения в хореографию, разработанную ею.
– Так будет лучше, – настаиваю я. – Для тебя это ничего не меняет. Твое местоположение будет таким же. Просто поймай меня. – Я забираюсь на лестницу до того, как она успевает что-то возразить. Я забираюсь наверх с секундным опозданием, луч света уже ждет меня. Я жду команды от Герды.
– Оп!
Я прыгаю без сомнения. В момент, когда я отпускаю перекладину, у меня возникает секундная паника: я только один раз тренировалась с Гердой в качестве ловца. Сможет ли она справиться так же хорошо, как Астрид? Однако Герда всегда была только ловитором на трапеции. Она легко подхватывает меня, у нее широкие предплечья. Но ей не хватает навыков, у нее нет огня, который есть в Астрид. Работать с кем-то, кроме Астрид, – это как-то нечестно, как будто предательство. Я оглядываю арену, тщетно пытаясь увидеть ее там. Может, она где-то внизу, смотрит, возненавидев меня за то, что я выступаю без нее?
Я оказываюсь на площадке в конце первого перехвата. Краешком глаза я замечаю Люка. Это одно из первых правил, которым я научилась от Астрид, попав в цирк: нельзя позволить зрителям – или хотя бы одному из них – отвлекать тебя. Но я не могу ничего поделать. Люк здесь, смотрит на меня тем же светящимся взглядом, каким смотрел тогда, когда я заметила его в городе. Он видит одну лишь меня, и меня переполняет счастье и страх одновременно.
Я расправляю плечи. Теперь это мой номер, и мне решать, доводить ли дело до конца. Я киваю Герде. Я прыгаю точно так же, как раньше. Но на этот раз, точно перед тем, как добраться до Герды, я прокручиваюсь вокруг своей оси так, что теперь я смотрю в противоположную от нее сторону. Однако это движение занимает на секунду больше, чем я планировала, и, несмотря на мое предупреждение, Герда растерялась. Я низко, слишком низко, чтобы она могла до меня дотянуться. Толпа издает тихий вздох.
– Да чтоб тебя, – ругается Герда, поймав меня, ее пальцы крепко вцепляются в мои запястья, когда мы качаемся обратно, набирая высоту. Она бросает меня обратно к моей перекладине под гром аплодисментов.
Представление прерывается на антракт. Я выхожу на задний двор, я все еще в поту, и меня трясет от того, что я только что едва не упала. С боковой стороны шатра идет Люк, ищет меня. Мой пульс учащается по мере того, как он приближается ко мне.
– Bonsoir, – говорит он со смущенной улыбкой.
– Ноа! – Крик раздается прежде, чем я успеваю ответить. Через всю территорию на меня надвигается Астрид, ее глаза горят от ярости. – Какого черта ты творишь? – спрашивает она по-немецки. Она рассержена даже больше, чем раньше, когда герр Нойхофф отстранил ее от выступлений.
Люк делает шаг вперед, чтобы защитить меня, но Астрид обходит его, как будто его здесь и нет.
– Я же сказала тебе не добавлять поворот. – Она продолжает ругать меня.
Я поднимаю подбородок.
– Зрителям понравилось.
Астрид не хозяйка этого представления. Она и мне не хозяйка.
– Ты выделывалась перед ним! – Она резко кивает в сторону Люка.
Мои щеки покрываются румянцем.
– Это не так.
До того, как я успеваю возразить, на задний двор приходит герр Нойхофф. Я задерживаю дыхание, думая, что он сейчас спросит, кто такой Люк и что он здесь делает.
– Хорошая работа, Ноа, – улыбаясь, говорит он. Это первый раз, когда он похвалил мое выступление, и я, оправданная, чувствую, как все мое тело выпрямляется. – Эта вариация была чудесна, – говорит он с улыбкой.
Я торжествующе смотрю в сторону Астрид, не согласится ли она признать меня, наконец? Но она как будто вся сжалась. Во мне просыпается чувство вины, вытесняющее радость. Арену у Астрид уже отобрали. Управление хореографией – это единственное, что у нее оставалось, и я украла и это. Она разворачивается и уносится прочь.
– Я вернусь через минуту, – говорю я Люку. Затем я иду за Астрид, она уже уходит со двора к поезду. Я делаю глубокий вдох, когда она разворачивается ко мне.
– Ты была права насчет этого движения, это было глупо и опасно. И ничего по сути не изменило.
– Поэтому я и сказала тебе его не делать, – фыркает она, чуть успокоившись. Но ты решила выпендриться перед ним, – говорит она снова.
– Перед ним? – Хотя я понимаю, что она имеет в виду Люка, я все равно изображаю непонимание, оттягивая время на ответ.
Она машет рукой в сторону двора, где Люк ждет меня.
– Сын мэра. Откуда ты его знаешь?
Сын мэра? Я открываю рот, осознавая происходящее. Вспоминаю, что Астрид говорила о мэре, о том, что он коллаборационист, сотрудничает с нацистами. Это значит, что Люк тоже помогает немцам? Не может быть.
Астрид продолжает смотреть на меня, ждет ответа.
– Я встретила его, когда ходила в город, – говорю я, наконец. – Я понятия не имела, что он придет на представление.
Она складывает руки на поясе.
