Как бы я хотела поговорить с Астрид об этом. В те редкие моменты, когда она добра ко мне, она мне практически как старшая сестра, и я знаю, что она сможет помочь мне разобраться во всем. Но она, конечно, никогда не сможет разглядеть, какой Люк на самом деле, из-за его отца.
Когда я прихожу к двери поезда, появляется Эльси. У нее бледное лицо, искаженное беспокойством.
– Слава богу, ты здесь. – Я все еще злюсь на нее за то, что из-за нее ребенок оказался слишком близко к животным, поэтому оттолкнув ее, прохожу в вагон. Но там, где обычно лежит Тео, его нет. Астрид тоже.
У меня стынет кровь в жилах.
– Что такое? Что случилось?
– Тео. Ему плохо, ему нужна помощь.
Эльси идет через весь поезд, я, не отставая, за ней.
– Что случилось? – спрашиваю я.
Она останавливается у двери вагона, расположенного совсем близко к началу поезда, где я никогда не бывала. Вагон для больных, так его называют. В нем заботятся о больных и не дают болезням распространиться дальше, как объясняла мне Астрид. Воздух здесь пахнет медикаментами. Изнутри доносятся кашель и стоны. Тео может подхватить здесь что-нибудь похуже, чем то, из-за чего он попал сюда. Через все остальные звуки прорывается его крик. Я иду вперед.
– Ему нельзя там находиться. Я заберу его с собой.
Робкая Эльси меня не остановит.
Но тут перед нами появляется Берта, женщина, ответственная за больничную палату, перекрывая мне дорогу своим необозримым телом.
– Сюда нельзя, – сообщает она.
– Тео болеет, – возражаю я. – Я нужна ему.
– Это правило герра Нойхоффа, здоровым нельзя заходить в лазарет.
Вирусы распространяются по лагерю, как лесной пожар: дизентерия, грипп. Эпидемия сильного гриппа – и целое представление может быть сорвано.
Я заглядываю за ее плечо. Тео лежит на одной из коек, маленький и одинокий, он обложен одеялом, свернутым в рулон, чтобы не упал.
– Как он?
Берта обеспокоенно хмурится.
– Сильный жар, – говорит она, не пытаясь скрыть правду от меня. – Мы делаем все, чтобы сбить его, но с детьми всегда сложно.
У меня скручивает желудок.
– Пожалуйста, позвольте мне помочь.
Она твердо качает головой.
– Ты здесь ничем не поможешь.
Она закрывает дверь.
«Астрид!» – думаю я, пока бегу обратно в спальный вагон. Но ее койка все так же аккуратно заправлена, она сюда не приходила. Отчаявшись, я выбегаю из вагона в сторону дома Петра, единственного места, где Астрид может быть в такой час. Уже почти десять, слишком поздно, чтобы заявиться туда без предупреждения. Я слишком взволнована, чтобы переживать за то, что разбужу их или оторву от какого-то иного занятия. Стучу в дверь. Через минуту в дверях появляется Астрид в ночной рубашке. С тех пор, как мы выехали в тур, это первый раз, когда она ночует с Петром. Глядя на ее взъерошенные волосы, я испытываю ярость: я оставила Тео с ней, как она посмела отдать его кому-то другому?
Но я не могу рисковать, нельзя ее злить.
– Помоги мне, – умоляю я. – Тео. Он болен.
Астрид смотрит на меня холодными пустыми глазами, затем закрывает дверь прямо перед моим носом. У меня замирает сердце. Даже если она ненавидит меня, она бы не отказала в помощи Тео. Но она появляется снова, переодетая, и идет к поезду. Я пытаюсь успевать за ней.
– С ним все было в порядке, когда я уложила его спать чуть раньше, – сказала Астрид. – Эльси присматривала за ним, а ты сказала, что скоро вернешься. – Она говорит это с укором. – Как долго он болеет?
– Я не знаю. Они не пускают меня к нему. – Вслед за ней я поднимаюсь в поезд.
Перед входом в лазарет она поворачивается, подняв руку вверх.
– Подожди здесь, – велит она.
– Я нужна Тео, – говорю я, хватая ее за руку.
Она стряхивает с себя мою руку.
– Если ты заболеешь, ты ему уже ничем не поможешь.
– А как же ты? – напираю я.
– Я хотя бы не выступаю, – отвечает она. – Но если заболеешь ты, номер будет сорван.
Все о представлении, речь всегда только о представлении. Для меня это сейчас не важно. Я просто хочу увидеть Тео.
– Нет времени спорить, – говорит Астрид. – Я скоро вернусь.
Астрид закрывает дверь, и я жду ее снаружи, слушая, как плачет Тео. Меня сковывает чувство вины. Как я могла оставить его? Час назад я была с Люком, втайне радуясь тому, что ненадолго избавлена от необходимости следить за ребенком. Я не имела этого в виду, честно. Я знаю, что это невозможно, но в глубине души я переживаю: не могла ли сама эта мысль навлечь на него беду?
В тамбуре между двумя вагонами, где оставила меня Астрид, есть тусклое окошко, я выглядываю из него в сторону деревни. У нас нет врачей, и все лекарства, что у нас есть, – это средства народной медицины, которые Берта хранит в своей сумке. Я бы попросила Люка помочь, если бы знала, что это сработает. Но мы не можем рисковать, Тео нельзя брать в город из-за вопросов, которые возникнут: кто он, откуда он. И, конечно же, кто-нибудь догадается о том, какие секреты мы храним, увидев, что он обрезан.
