История Сицилии полностью

Бедной Марии-Каролине и вправду требовалось утешение. Французская революция приобретала все больший размах, и королева изрядно тревожилась за свою сестру Марию-Антуанетту; в марте 1792 года пришло известие о внезапной смерти ее брата, императора Леопольда[123]. Проживи тот достаточно долго, он мог бы, пожалуй, спасти французскую монархию. Единственным среди прочих правителей Европы о том же помышлял король Швеции Густав III, но он погиб еще до завершения того же месяца. Правда, старшая дочь королевы стала императрицей – она вышла замуж за сына Леопольда, Франца, в 1790 году, – однако никто из них не имел возможности помочь одинокой, заключенной в тюрьму Марии-Антуанетте.

Ситуация стабильно ухудшалась на протяжении лета, а 20 ноября сардинский посол доносил своему правительству:

Решено, что французская эскадра отплывет в Неаполь и Чивитавеккью, чтобы атаковать и разграбить эти поселения… Указанная эскадра, которая ныне должна находиться в Ливорно, способна достичь Неаполя в течение двух дней… Этого вполне достаточно, чтобы породить неописуемую тревогу. Шевалье Актон[124], безусловно, наделен великими качествами… но он почти не получает поддержки… Его Величество ежедневно убывает на охоту, как будто ничего не происходит; большинство подчиненных главного министра – омерзительные посредственности. Ему приходится заниматься всем сразу и непрерывно отбиваться от интриг, проявлений невежества и недоброжелательности. Между тем все настолько перепуганы, что каждый думает о спасении имущества и бегстве.

Эскадра прибыла 12 декабря в составе тринадцати вымпелов. Адмирал, ею командовавший, хотел вручить королю ультиматум – отправить Актона во Францию в качестве заложника («в течение часа генерал Актон должен быть передан в мои руки или Неаполь будет уничтожен»); однако его сумели успокоить, и он в конечном счете согласился удовольствоваться тем фактом, что король признает французскую республику и подберет кандидатуру на роль посла в Париже. Всего двадцать восемь часов спустя корабли двинулись к Сардинии; к несчастью для них, на следующий день они попали в шторм у Чивитавеккьи, флагман лишился грот-мачты, и эскадра была вынуждена вернуться в Неаполь для ремонта.

Чуть больше двух месяцев спустя пришла весть, что 21 января 1793 года королю Людовику XVI отрубили голову на гильотине. Весь Неаполь погрузился в траур, на заупокойной мессе в соборе присутствовали король, королева и весь двор. Мария-Каролина, успевшая стать бабушкой, была беременна в восемнадцатый раз. Ее страдания были велики, как никогда. Она записала 5 марта:

Мне сообщают жуткие подробности из того ада, которым стал Париж. Передают все – каждое мгновение, каждый звук и стон, каждое появление палачей в камере; я словно вижу воочию, как моя несчастная сестра преклоняет колени, молится и готовится к смерти. Бесчеловечные злодеи вокруг насмехаются над нею; днем и ночью они вопят, чтобы запугать ее, чтобы она стала бояться смерти в тысячу раз сильнее. Смерть, мне кажется, будет для бедняжки истинным спасением, и я молю Господа ниспослать ей скорейшее избавление от мучений.

Муки Марии-Антуанетты длились до 16 октября, когда ее жизнь оборвалась на гильотине на площади Согласия. Ровно пятью неделями ранее, 11 сентября, британский военный корабль «Агамемнон» бросил якорь в гавани Неаполя. Он доставил депеши для сэра Уильяма Гамильтона, и командир корабля привез эти документы лично. Мужчины коротко обсудили дела, после чего сэр Уильям пригласил жену. По его собственным словам, он хотел представить ей невысокого офицера, не слишком привлекательного внешне, зато способного «однажды удивить мир».

Вот так в нашей истории появляется капитан Королевского флота Горацио Нельсон.