Пока кардинал Джентиле старался получить у трансильванского воеводы Ласло Кана корону св. Стефана, Матуш на правах своего звания казначея весьма энергично занимался изъятием имуществ, разворованных в прежние годы у короны. Самое интересное, что вместо того, чтобы передавать их, в духе прошедших переговоров, законному владельцу Карлу Роберту, он без всякого стеснения оставлял их себе. Географическое образование, которое впоследствии вошло в историю под названием «земля Матуша», начало приобретать четкие контуры. Граница владений Матуша весной 1311 г. на севере и западе совпадала с границами страны, на юге шла по Дунаю, но в комитате Пилиш жупе переходила на правый берег Дуная. В восточном направлении от Вишеграда граница владений тянулась дальше, примерно до южной границы комитата Новоград и проходила по соседнему комитату Хевеш. На востоке она смыкалась с границей территории Зволенского жупанства. В общей сложности 14 жуп (комитатов) — полностью или хотя бы частично — попали под контроль Матуша.
Пострадавшие дворяне, за чей счет Матуш расширял свои владения, наверняка возмущались, но у них не было средств, с помощью которых они могли бы противостоять могущественному вельможе. Иное дело церковь. В своих захватнических акциях он был настолько «объективен», что не видел никакой разницы между собственностью дворян и той, которая принадлежала церкви. Он отнимал и разорял их, не делая исключений. При данных обстоятельствах, когда до кардинала Джентиле доходили вести об аресте земель эстергомской, веспремской и нитранской церкви, — и это после того, как Матуш проигнорировал коронацию Карла Роберта в 1310 г. и не потрудился даже прислать послов, чтобы они воздали почести королю, — он без колебаний использовал последнее средство устрашения, которым располагала церковь. В мае 1311 г. он отлучил высокомерного вельможу от церкви, а на его владения наложил интердикт. Очевидно, скорее всего политическая, а не церковная сторона этого дела подстегнула Матуша развить еще более лихорадочную активность. Он не только выместил злобу опять же на владениях архиепископа эстергомского и епископа нитранского Иоанна, которых считал главными инициаторами отлучения от церкви, но на этот раз он обратил свой гнев и против самого государя и попытался овладеть Будой, где в тот момент находился король вместе со всем двором. Несмотря на то, что Матуш потерпел неудачу и подступил только к крепостным стенам города, его малая демонстрация силы достигла своей цели. С игрой в жмурки было покончено. Нападение Матуша на Буду можно расценивать как этап в политике Карла Роберта. Здесь во всей наготе предстала невозможность мирного урегулирования внутриполитической обстановки к обоюдному удовлетворению и необходимость бороться с олигархией ее же оружием — захватом замков, изъятием собственности и физическим уничтожением противников. Неудачная карательная экспедиция сторонника Карла Роберта, Дожи Дебрецени показала, что Матуш в настоящее время — слишком твердый орешек, его не раскусишь.
Более благоприятные перспективы рисовались на востоке Словакии, во владениях палатина Омодея из рода Абы. Омодей считался сторонником Карла Роберта еще с 1304 г. (после отъезда Вацлава из страны) и лично участвовал в своем регионе во всех мероприятиях, которые кодифицировали правовой статус короля. Имеются в виду избирательные собрания в 1307 и 1309 гг. и коронационные в 1309 и 1310 гг. Если Матуш постоянно воевал с церковью, то Омодеи вступили в конфликт с городом Кошице, который они хотели подчинить своей сфере влияния. Однако город, не в пример церкви, располагал собственными военными силами и в интересах сохранения своего независимого положения не побоялся спровоцировать вооруженное столкновение, убив самого палатина в 1311 г. Карл Роберт сумел ловко использовать конфликт в свою пользу. Сначала, — по всей вероятности, помятуя прошлое гостеприимство, которым он пользовался во времена своей борьбы за трон у Омодеев в их замке Гёнц, — он ограничился дипломатическим решением конфликта. Условия примирения, представленные после расследования всего комплекса спорных вопросов королевскими комиссарами сыновьям покойного, были весьма жесткими и всем на удивление касались исполнения требований не только Кошиц, но и самого короля. Если в отношении города сыновья палатина дали обязательство, что больше не станут угрожать городу лишением его законных прав и свобод и не будут добиваться никаких пожалований, посредством которых город в будущем мог попасть под их контроль, то государь взял с них обещание вернуть Спиш, Гельницу, Кошице и две жупы — Абовсконовоградскую и Земплинскую со всем, что им принадлежит.
