Не приходится и говорить о том, как вдумчиво был составлен Брюсовым перечень лиц, которым как владельцам библиотек должны были быть выданы охранные грамоты. В условиях революционного переустройства России «Инструкция» Брюсова в большой мере ограждала права подлинных библиофилов, а острие ее было направлено против лиц, скупавших книги со спекулятивными целями, о чем, как уже отмечалось, будет сказано далее.
Очень интересные сведения о судьбах многих библиотек Москвы и некоторых других городов содержит статья И. А. Друганова «Библиотеки ведомственные, общественные и частные и судьба их в советскую эпоху». Автор с мая 1919 г. в течение ряда лет заведовал Отделом научных библиотек Народного комиссариата по просвещению в Москве, собрал сведения о судьбе около 2000 библиотек, причем учитывал выдачу владельцам личных библиотек охранных грамот. В числе лиц, получивших охранные грамоты, И. А. Друганов называет историка С. А. Белокурова, проф. Алексея Веселовского. Вместе с тем, автор предупреждает, что публикуемые им материалы «не могут считаться в какой бы то ни было мере исчерпывающими» (42; 43).
Как бы то ни было, даже названные имена свидетельствуют о том, насколько были лживы печатавшиеся в эмигрантских газетах сведения о судьбах частных библиотек в СССР, якобы сплошь уничтожавшихся или без разбора конфисковавшихся.
Если о деятельности Московского Библиотечного отдела мы располагаем более или менее точными фактическими сведениями, то нельзя сказать того же о Петроградском отделе. Кое-какие данные по этому вопросу находятся в статье Ф. Г. Шилова «Судьбы некоторых книжных собраний за последние 10 лет (Опыт обзора)». Автор, в прошлом владелец собственного антикварного магазина, а затем консультант Петроградского Библиотечного отдела, пишет, что «таким образом удалось спасти много библиотек» (172).
Однако, несмотря на принятые меры, в 1917–1918 гг. на огромном пространстве России в результате революционных событий, гражданской войны и многих других причин погибло или пострадало большое количество книжных собраний, принадлежавших различным дореволюционным учреждениям, организациям, книготорговцам и коллекционерам. В советских и эмигрантских библиофильских и библиотековедческих изданиях 20-х годов были сделаны попытки собрать сведения о погибших библиотеках, но они очень неточны, так как большей частью основывались на устных сообщениях, а не на проверенном документальном материале (42; 43; 106; 172). Во всяком случае, после декрета СНК об охране библиотек и книгохранилищ, т. е. со второй половины 1918 г., расхищение библиотек резко пошло на убыль и затем полностью прекратилось.
Для истории русского библиофильства представляет интерес не только учет библиотек, погибших или пострадавших во время революции, но и та форма исчезновения собраний дореволюционных коллекционеров, о которой в нашей библиофильской литературе сведений мы не нашли, но которая, может быть, дает ответ на некоторые неясные факты западноевропейской антикварной торговли 20-х годов в части Россики. Мы имеем в виду следующее сообщение в газете «Петроградское эхо» за 1918 г.:
«Под видом шведских и германских коммивояжеров в Петрограде сейчас находятся десятка три ловких агентов крупнейших берлинских антикварных фирм. Месяца два назад наследники покойного наместника Кавказа графа Воронцова-Дашкова получили любезное предложение продать библиотеку и обстановку дворца графа. При этом подробно обозначалось, что в первую очередь желательно получить византийские рукописи, затем славянскую библиотеку и, наконец, семейный архив Воронцовых».
Далее газетный репортер пишет: «Покупатели обнаруживают редкую осведомленность в делах наших вельмож. Не оставлены без внимания дворцы членов бывшей императорской фамилии, хотя Советская власть и объявила их собственностью Российской коммунистической республики. Недавно осматривались особняки бывших великих князей Кирилла и Андрея Владимировичей. У великих князей есть долги в Германии; кредиторы выразили желание с крупной приплатой приобрести домашнюю закладную под дворцы. Сделка расстроилась, ибо великих князей нет в Петрограде».
Заметка кончается заслуживающим внимания перечислением потерь, понесенных таким образом русской культурой: «За границу уплыло многое из художественных сокровищ наших вельмож. Частью продавали сами владельцы, оставшиеся без средств, частью грабители, обыскивающие особняки. У Белосельских-Белозерских куплена коллекция славянских церковных книг, у кн. Стрешневой-Шаховской французская библиотека, где, между прочим, имелись подлинники писем Вольтера. Закупленные сокровища вывозятся в Москву или Петроград в помещения, находящиеся под охраной иностранных флагов» (152).
