создавал иносказательные, аллегорические рисунки. Но карикатуры Моора менее повествовательны, более плакатны; его композиции отличаются динамичностью и броскими, напряженными, порой «лобовыми» сопоставлениями мотивов; гротеск и гипербола — почти непременные спутники рисунков Моора; его излюбленный графический прием — использование черных или белых силуэтов, а также контрастов черных заливок туши и белого цвета бумаги.
Примером подобных решений может служить карикатура «Соглашательские вожди уверены, что рабочие идут за ними» (1926). Ее композиция очень динамична и построена на противопоставлении различных социальных образов: рабочая демонстрация с боевыми лозунгами движется вперед, другое направление избрала кучка «вождей»; они бессмысленно и самоупоенно жестикулируют, весело приплясывают и не замечают своей изолированности от масс. Эффект противопоставления усилен тем, что фигурки «вождей» выполнены легким контурным рисунком, подчеркивающим их легковесность, а рабочая демонстрация выявлена черной силуэтной заливкой фигур, сообщающей ей весомость и торжественную многозначительность. Иные рисунки Моора в «Правде» носили героический характер и также рассказывали о борьбе колониальных народов и трудящихся за рубежом. Особенно много эмоциональных, полных патетики рисунков на эту тему художник создал в начале 30-х годов.
Яркими страницами сатирической графики воспринимаются и антирелигиозные рисунки Моора; они выполнялись преимущественно для журнала «Безбожник у станка», а затем часто появлялись в виде плакатов или открыток. Моор разработал особую систему наложения литографских красок, что привело к интенсивной звучности цвета в его рисунках. В этих работах художник пользовался своеобразным методом сатирического обличения: он брал образы, сюжеты и композиции из религиозной иконографии, но наполнял их современным содержанием. Божественные персонажи творили у Моора злостные или нелепые поступки в рамках канонизированных религиозных композиций и сюжетов. Это сообщало атеистической мысли рисунков исключительную наглядность и одновременно усиливало их сатирическую едкость
Очень популярны также были портретные шаржи, которые Моор публиковал в газете «Известия»1. В противовес нередко внешне благообразным персонажам Дени и Ефимова «герои» Моора почти всегда откровенно зловещи и безобразны. Если неистощимый насмешник Дени или иронически спокойный Ефимов, обличая, как бы сохраняют видимость внешнего бесстрастия, то карикатуры Моора всегда несут печать огромного волнения и гнева художника, а во многих проступает интонация почти трагической патетики.
Портретные карикатуры Моора зачастую изображали различных представителей мира капитализма — алчных хищников, лицемерных ханжей и заядлых циников. Эти изображения обладали силой собирательного образа и становились олицетворением различных уродливых явлений капиталистической действительности.
Жанр подобного сатирического портрета оказался очень перспективен. С его дальнейшим развитием связаны большие и важные успехи нашей политической графики.
Яркие типические образы появились в карикатуре международного звучания раньше, чем в бытовой. Но и на бытовом сатирическом рисунке также лежала ясно выраженная печать времени: здесь остро ощутимо четкое разделение мира на два лагеря — мир капитализма и мир социализма; нэпмановский угарный мир и мир нового, советского человека. Советский быт 20-х годов, полный разительных контрастов и противоречий, воплотили в сериях великолепных зарисовок А. А. Дейнека и В.В. Лебедев
В основном же развитие бытовой карикатуры 20-х годов связано с юмористическими и сатирическими журналами. Они способствовали популяризации карикатуры. Журналы издавались во всех союзных республиках на языках народов СССР2. На Украине в журнале
1 Эта многолетняя творческая деятельность художника была подытожена в 1931 году в книге «Кто они такие?» («Капиталистический мир в 100 политических портретах»).
2 В Ленинграде издавался «Бегемот», в Москве — «Смехач», «Крокодил», «Красный перец», «Лапоть»; на Украине — «Червоний перець»; в Белоруссии — «Вожык» («Еж»); в Грузии—«Нианги» («Крокодил»), «Тартарози» («Сатана»); в Армении — «Зурна», «Кармир моцак» («Красный комар»); «Анаставец», «Безбожник»; в Азербайджане — «Молла Насреддин»; в Узбекистане — «Муштум» («Кулак»); в Татарии — «Чаян» («Скорпион») и другие.
