История Советского Союза. 1917-1991 полностью

По странному совпадению первое издание этой книги было опубликовано в тот самый день, когда Горбачёв стал Генеральным секретарём Коммунистической партии Советского Союза. Это послужило для книги хорошей рекламой, но привело также и к тому, что текст быстро померк перед значительными событиями, начавшими происходить при новом руководстве. На последних страницах первого издания я отмечал, что, когда придут перемены, они будут более быстрыми и радикальными, а советские люди окажутся к ним более готовы, чем мы привыкли думать. В качестве прогноза на будущее это было относительно верно, но тем не менее всего лишь четыре года Новой эры, за счёт которых я расширил последнюю главу, оказались существенными для понимания произошедших принципиальных изменений и для соотнесения их с ранней советской историей. Я также воспользовался этой возможностью, чтобы исправить несколько ошибок в первоначальном тексте, и выражаю свою признательность критикам и читателям, указавшим мне на них.

«Философы только объясняли мир; задача заключается в том, чтобы изменить его». Это знаменитое высказывание Маркса приглашает нас оценивать его учение по практическим следствиям, то есть по тому типу общества, которое появилось в результате применения этой доктрины. Тем не менее, как это ни парадоксально, многие марксисты сами же откажутся признать правильность такого критерия. Они отбросят пример советского общества как неудачное отклонение, продукт исторической случайности, состоящей в том, что первая социалистическая революция произошла в стране, не готовой к социализму, — в отсталой самодержавной России.

Поэтому важно начать с вопроса, обращённого к нам самим: почему это произошло? Действительно ли это была историческая случайность? Или же в российских дореволюционных традициях имелись элементы, благодаря которым страна была предрасположена к принятию того типа правления, которое ей навязывали последователи Маркса?

Конечно же, Россия была во многих отношениях отсталой и, бесспорно, самодержавной. Рассуждая с экономической точки зрения, в области сельского хозяйства, коммерции и промышленности Россия плелась позади Западной Европы, начиная с позднего средневековья, что в значительной степени объясняется двумя веками относительной изоляции вследствие татарского ига. Однако неверно, что история предполагает единственный путь, и эта отсталость имела как отрицательные, так и положительные черты. Она сделала народные массы более приспосабливаемыми, лучше приспособленными к выживанию в чрезвычайных обстоятельствах. Но, может быть, именно она и помогла сохранить внутреннее ощущение общности в крестьянских коммунах (мир) и рабочих кооперативах (артель).

С другой стороны, с политической точки зрения, Россию девятнадцатого столетия следует скорее считать «продвинутой», если понимать под этим сходство с западноевропейскими политическими системами двадцатого века. Это было в высшей степени централизованное, бюрократизированное и во многих отношениях светское государство. Его иерархическая система в значительной мере определялась способностями индивидуумов; значительная доля его ресурсов приходилась на оборону, причём использовалась система всеобщей мужской воинской повинности, и её роль в экономике становилась все более интервенционистской. Более того, оппоненты государства, радикалы и революционеры, шли по пути светских утопий с той же смесью альтруизма, героизма и интенсивного самопоглощения, которая характерна для западногерманских и итальянских террористов 60-х и 70-х годов. Чего в России, естественно, не было, так это парламентской демократии, хотя и она появилась в зачаточном состоянии и начала развиваться с 1906 года.