— Сейчас они все выйдут на платформу, — говорил он негромко, но с четкой и безупречной дикцией, — и будет проведена селекция. Это означает, что мужчин отделят от женщин и детей, затем всех построят в две колонны. Далее их проведут на обработку, помоют в душе, остригут волосы, нанесут каждому татуированный номер, а потом выдадут одежду и определят в барак. Но такая участь ждет не всех, а примерно десятую часть. В лагере оставят лишь трудоспособных. Пожилые, дети, инвалиды будут сразу же отправлены в газовые камеры, а потом сожжены в крематории.
— А это кто?
Стефан указал на человека средних лет в кожаном плаще, который озабочено ходил между прибывшими. Краузе находился в лагере только шестой день, поэтому еще почти никого не знал и мало что видел. При выгрузке узников он присутствовал впервые. Маркус, который служил здесь уже год, вводил его в курс дела.
— Это всеми уважаемый главный врач лагеря, Йозеф Менгеле. Сейчас он проведет первичный осмотр груза и отделит слабых, старых, больных и малолетних от тех, кто в состоянии работать. У него это ловко получается, господин офицер!
Монотонный голос Маркуса успокаивал нервы. Стефан поежился от холода. Нужно было выпить коньяка перед выходом из дома, да не догадался. Он вскинул голову и посмотрел на круглосуточно дымящую трубу крематория, в котором сжигались трупы. Привыкнуть к специфическому запаху, которым пропиталась вся округа, казалось, было невозможно.
Офицер вздохнул. Зачем он стоял здесь, чего хотел? Он пристально вглядывался в лица евреев. Может, искал среди них того, одного единственного? Он всматривался в лица прибывших, несмотря на то, что умом понимал абсурдность своих попыток. Найти Мойшу, друга его детства, было нереально. Сердце подсказывало, что его давно нет в живых.
Менгеле продолжал деловито ходить по платформе, отделяя одних людей от других. Стефан обратил внимание, что доктор приказал выстроить в одну шеренгу молодых парней и девушек.
— А сейчас что он делает? — спросил Стефан у Маркуса через плечо.
— Не могу знать, господин офицер! — в недоумении воскликнул секретарь. — Кажется, он заинтересовался подростками. Но с какой целью — это может знать лишь сам гений.
Стефану стало интересно, и его потянуло туда, вниз, на платформу. Маркус уныло следовал за ним, в мыслях проклиная своего начальника за то, что он уже битый час держал его на холоде. Он шмыгнул носом, напоминая, что в лагере есть более теплые и уютные места, чем промозглая лагерная платформа.
— Господин офицер! — закричал Менгеле, увидев Стефана, и расплылся такой счастливой улыбкой, словно встретил родственника.
— Стефан Краузе, заместитель коменданта, — на всякий случай представился офицер, так как его еще мало кто знал в лицо.
— Вы очень похожи на своего брата, господина коменданта лагеря! — восторженно сказал Менгеле, разглядывая его с живым интересом. — Редкостное генетическое сходство. На сколько лет он старше вас?
— На восемь, — пробормотал офицер, поражаясь фамильярности врача.
Но, очевидно, гениям позволено все. Надо полагать, встреть Менгеле самого Гитлера, так же у него осведомился бы, имеются ли у фюрера братья, и насколько они похожи между собой. Но Менгеле уже отвлекся от него и вывел из строя подростков — юношу и девушку.
— Взгляните, господин офицер, что вы можете сказать об этой парочке? — запальчиво спросил он.
Стефан решил, что это, без сомнения, интересный, но явно сумасшедший человек.
— Они — евреи, — тихо ответил он.
Этот вывод сделать было нетрудно, так как привезли целый состав евреев, и у всех на одежду были нашиты желтые звезды.
— Да, это верно. Но! Посмотрите внимательней, вы ничего больше не замечаете?
— Нет.
Стефан понял, что окончательно околел и нужно было уходить. Да еще и разболелись пальцы на ногах, обмороженные на восточном фронте.
— Это — близнецы! — ликующе сообщил Менгеле и победоносно посмотрел на Стефана. — Позже я расскажу вам, для чего они мне нужны. Думаю, у нас еще будет уйма времени!
— Непременно, — бросил ему офицер.
На данном этапе жизни в лагере его меньше всего интересовали еврейские близнецы и медицинские эксперименты доктора Йозефа Менгеле.
Взгляд его невольно остановился на еврейском юноше. Тот стоял рядом с сестрой, склонив темноволосую, кучерявую голову, сжимая в руках небольшой чемоданчик. Неожиданно юношу толкнули, он встрепенулся и на миг сверкнул взглядом, озираясь вокруг.
Стефан имел возможность рассмотреть его тонкую шею, точеный овал лица. Его глаза, которые он, впрочем, быстро вновь опустил, бросив тень на бледные, чуть впалые щеки от невероятно длинных ресниц, имели зеленоватый оттенок.
— Как тебя зовут? — внезапно спросил Стефан, воспользовавшись тем, что Менгеле на какой-то момент отвернулся.
— Равиль. Равиль Вальд, господин офицер, — ответил юноша, не поднимая головы.
На какие-то секунды офицер перестал что-либо видеть и слышать, время как будто остановилось. Он полностью сосредоточился на этом прекрасном видении, как будто повеяло свежестью. Значит, Равиль Вальд.