— Меня не интересуют ваши мази! — свирепо рявкнул Стефан, сверкнув бешенными глазами. — Я был в подвале своего дома, разбирал коллекцию вина и случайно присел на ящик, из которого торчал ржавый гвоздь. Если вы доктор, а не демагог, сделайте что-нибудь!
Лицо Менгеле резко помрачнело и приняло озабоченное выражение.
— Конечно же, сейчас, — пробормотал он. — Вы позволите мне осмотреть рану?
Стефан расстегнул ремень, опоясывающий его узкие бедра и приспустил штаны.
— Пожалуйста! Смотрите.
После беглого осмотра и обработки перекисью доктор еще сильнее обеспокоился и сказал, что все это очень опасно. Он объяснил, что от неминуемой смерти офицера спасут только уколы антибиотиков. Менгеле назначил по две инъекции в день в течение недели. Первый он всадил сразу, и Стефан взвыл еще сильнее, чем от укола толстой и ржавой проволокой.
— Если хотите, — угодливо бормотал доктор, — то я буду присылать медсестру прямо домой или же в комендатуру. Таким образом, вам не придется отрываться от важных дел!
— Посмотрим, — сдержанно отозвался Стефан, с хмурым видом потирая вторую половину своего израненного зада.
Да будь оно все проклято вместе с этим Равилем, его сестрой и еврейской расой в целом! Стефан понял, что до задницы парня ему никогда в этой жизни не добраться, а сам Равиль, очевидно, заговорен особой святой молитвой, надежно оберегающей его от сексуального насилия.
Немец ни на миг бы не удивился, если бы в следующий раз, когда он навалится на этого парня, именно в этот момент в лагерь неожиданно ворвались бы советские войска, повесили всех гитлеровцев, а узников освободили бы!
И все это во имя того, чтобы Равиль до конца своих дней оставался несокрушимым девственником! А что еще можно было предположить? Что в другой раз, когда он решит ему присунуть, Краузе на голову обрушится крыша дома, или его уложит пулемет?
С мрачным выражением лица Стефан курил на крыльце больницы, потирая место укола, которое болело в десять раз сильнее, чем сама рана. Да, доктор Менгеле, будь он проклят, не отличался легкой рукой!
— Господин офицер!
Стефан поднял глаза. Перед ним стоял его секретарь, Маркус Ротманс.
— Прошел слух, что вы ранены? — спокойно спросил Маркус. — Могу я вам чем-то помочь?
13. В постели с врагом.
Стефан даже рад был увидеть Маркуса, так как задумал на сегодня одно дельце, которое без него было не провернуть. Он спокойно улыбнулся ему и ответил:
— Ерунда, ничего смертельного, я случайно поранился, так что не стоит беспокоиться.
Секретарь стоял с самым невозмутимым выражением лица, будто и не было между ними ничего сегодня ночью. В принципе, Стефан был им доволен. Пока от парня было гораздо больше пользы, чем вреда. Он значительно облегчал жизнь офицера в лагере, умел быть полезным и, что самое главное, вовремя. Как и сейчас, внезапно оказавшись рядом. Дал в ту ночь, как полагается, без всяких капризов, а теперь всем своим видом показывал, что обсуждать и вспоминать им нечего. Было и было, ничего особенного.
Стефан решил придерживаться такой же позиции, не считая нужным начинать разговор на эту щекотливую тему первым. Секретаря он менять не собирался. Глядишь, дадут какого-нибудь сопливого мальчишку с тремя классами образования или же тупого старика! А откуда взяться другим? Все молодые и здоровые на фронте! На почве этих мыслей у него созрел вопрос, но он решил задать его позже.
Офицер приблизился к нему и предложил вместе пообедать в столовой. Маркус даже покраснел от смущения и благодарности. Известно, что меню там шикарное, на уровне ресторанного, тогда как питание офицеров более низкого ранга почти ничем не отличалось от солдатского — подавались сытные и простые блюда без всяких изысков.
Несмотря на обеденное время, в столовой почти никого не было. Стефан знал почему. Почти все в свой выходной день разъехались: кто в дом отдыха, кто в ближайшие городки к любовницам или проституткам, кто к своим семьям, живущим на съемных квартирах.
Они сели за столик, и офицер приказал накрыть стол самым шикарным образом — салаты, жаркое, сладости и фрукты. Он радовался, что была хоть какая-то возможность отблагодарить парня за те приятные моменты, имевшие место быть ночью, и полагал, что Маркусу это вполне понятно.
— Почему ты не на фронте? — как бы между делом поинтересовался он у парня.
— Я болен, — откровенно признался Маркус. — У меня сердечная недостаточность, а еще бывают обмороки, поэтому я не курю и не пью.
— Ничего себе! — воскликнул Стефан. — Ты давай-ка береги себя. Избегай всяких экстремальных приключений и физических нагрузок.
— Я избегаю, господин офицер, — улыбнулся тот в ответ.
Сейчас они, отлично понимая друг друга, говорили об одном и том же, а именно — о том, что переспали. Стефан подумал, что сегодня ночью было не похоже, что парень чем-то болен, да и в обморок ни разу не упал, но не стал вдаваться в подробности. Это считалось неприличным. Каждый взрослый человек был вправе сообщать о себе только то, что считал нужным. Он решил перевести тему и заговорил о делах: