Не обращая на нее больше никакого внимания, он пошел по коридору, заглядывая во все палаты. Равиля он обнаружил в самой последней, тот лежал на кровати, ему была поставлена капельница. Размашистым шагом офицер зашел в палату и взглянул на стеклянную колбу, прикрепленную к штативу. Это был раствор глюкозы, слава богу, а не какой-нибудь яд или иная гадость. Он выдернул иглу из руки юноши и приказал:
— Поднимайся.
Парень встал, шокировано хлопая своими длиннющими ресницами. Вот уже, действительно, кому вся красота досталась! Сестра его была похожа на обезьянку.
— Надень тапки и следуй за мной.
Равиль, в жутком волнении, едва не падая в обморок от ужаса и накатившей слабости, не мог попасть ногами в тапки. Стефан терпеливо подождал, пока тот обулся.
Они вышли из больницы. Равиль шел за ним, как был, в тапках и больничной пижаме. Было дико холодно, но ничего не случится, дойдет. Лучше простыть, чем быть искромсанным ножом маньяка.
— Отведи этого еврея ко мне в коттедж, — отдал распоряжение офицер ожидавшему его солдату.
— Есть!
Стефан вздохнул с великим облегчением. Вроде, дело улажено. Он поспешил на ужин, на который и так уже опоздал, но надеялся, что в столовой еще не все съели. В офицерском ресторане было весело и душно. Немцы ели и пили без меры, иными словами, нажирались до зеленых чертей. Еще бы! Такая тяжелая и нервная работа. Тут же присутствовали и женщины из разряда местных надзирательниц. Блузки у многих были уже расстегнуты, некоторые из них сидели на коленях у мужчин. Разгар оргии.
Стефан заказал себе половинку цыпленка с жаренным картофелем, салат и сто пятьдесят граммов водки. Все это он быстро уничтожил, а потом зашел в курилку, чтобы выкурить сигарету, первую и единственную за день. После тяжелого ранения в грудь, которое он получил под Сталинградом, офицер старался воздерживаться от курения.
В курилке от дыма можно было вешать топор. Здесь он застал Менгеле, который читал группе офицеров лекцию о вреде курения. Доктор заметил Стефана и очень ему обрадовался:
— Господин Краузе! Вы тоже курите? Курение вызывает рак легких, не забывайте об этом!
— Но вы же меня вылечите, господин Менгеле? — спросил у него Стефан.
Настроение у него резко улучшилось. Он представлял выражение лица этого светила науки, когда тот обнаружит, что один из близнецов, которого готовили к операции, исчез. Доктор самодовольно расхохотался.
— Ваши гениальные планы по поводу близнецов не изменились? — поинтересовался Стефан с приятной улыбкой.
— Нет, конечно же. Я с нетерпением жду завтрашнего утра, чтобы взяться за скальпель! Это будет прорыв в современной хирургии.
— Если операция пройдет удачно, в чем я не сомневаюсь, вы можете получить признание самого фюрера!
Стефана слегка понесло, так как он опьянел после выпитого. Впрочем, гениальный хирург был тоже пьян практически в стельку.
— Знаете, Краузе, мне не нужно наград. Мое имя будет увековечено в истории Рейха!
— Вот в этом я абсолютно уверен. Ну что ж, мне пора. Удачи вам на вашем нелегком поприще, господин доктор.
Они раскланялись. Домой офицер шел, сияя от счастья и даже хихикая себе под нос. Он понимал, что вел себя глупо и безалаберно, как мальчишка, но уж так хотелось подложить этому садисту большую свинью.
Он проходил мимо здания общежития, где квартировались офицеры среднего звена. Вдруг улыбка слетела с его лица. Он завернул туда, поднялся по крыльцу, разыскал комнату номер сто два и постучал.
Дверь ему открыл сонный Маркус и пораженно воскликнул:
— Господин Краузе! Как вы здесь оказались?
— Надо поговорить наедине, — пробормотал Стефан.
— Заходите, мои соседи по комнате еще не вернулись с ужина.
Стефан зашел и осмотрелся. Комната была вполне просторной, рассчитана на троих человек, прилично обставлена. На столе стояли пустые бутылки из-под пива.
— Это не мои, я не пью, — сказал Маркус смущенно.
У Стефана почему-то было чувство, что этому парню можно довериться. Он откровенно и подробно рассказал о своей проделке, о том, как похитил Равиля из больницы Менгеле.
— Как ты думаешь, Маркус, могут быть последствия? — тихо спросил он, закуривая.
Лицо его секретаря омрачилось.
— Трудно сказать. Честное слово, не знаю. Конечно, Менгеле будет в ярости и пойдет жаловаться к коменданту. Но, с другой стороны, жизнь еврея ничего не стоит, и поднимать шум из-за того, что он оказался не в больнице, а в слугах у офицера несколько неприлично. Другое дело, что этот еврей из пары близнецов. Господин Ганс Краузе, наш комендант, далек от хирургии, равно как и многие из нас. Если доктор сумеет доказать, что еврей ему необходим, то вас могут попытаться убедить вернуть парня. В любом случае, мне кажется, что вы можете поступать, как посчитаете нужным.
Высказав все это, Маркус напряженно замолчал. Видно было, что он сам распереживался. Конечно, ведь жизнь его теперь была тесно связана с жизнью офицера, которому он служил.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарил его Стефан. — Извини, что неожиданно и не вовремя вторгся. Спокойной ночи.