Каролингов более не существовало.
С X в. в Европе на развалинах Римской империи начинают складываться национальные типы. Слабость Каролингов, национальные идеи, чувство особенности послужили причиной этих стремлений и вместе с тем положили твердое основание разделению политической жизни Запада. Британии, можно сказать, принадлежит инициатива в вопросе возрождения отдельных национальностей на Западе из развалин Римской империи. Известно, что могущество Карла Великого, даже его нравственный авторитет не простирались на соседний большой остров. Там, как мы уже имели случай заметить, сложилось семь самостоятельных государств, известных под именем гептархии; это были: Суссекс, Уэссекс, Эссекс, Кент, Ост-Англия, Мерсия и Нортумбрия, северная часть которой граничила с Шотландией. Все эти государства были основаны саксами и англами, народами, как известно, германской расы и родственными между собою. Естественно, что вследствие отсутствия точных границ между названными государствами происходили раздоры и войны. Вместе с тем Англию обуревали происки римского духовенства, старавшегося вытеснить остатки восточной, никейской веры, распространение которой в Англии приписывается отдаленной древности. Римская курия не могла допустить национального клира и поэтому старалась пополнять этот персонал преимущественно людьми итальянского происхождения. Но это, как мы уже заметили, не удалось, и в церкви восторжествовал национальный принцип.
Междоусобицы отдельных государств окончились в 828 г., когда Экберт соединил четыре южных саксонских государства в одно королевство Уэссекс и вместе с этим получил значительную долю влияния и на северные области, т. е. на Ост-Англию, Мерсию и Нортумбрию. Во всяком случае династии в трех северных государствах продолжали свое существование, между тем как в южных, саксонских королевствах господство Эгберта соединило все четыре области в одну. Замечательно, что это стремление к объединению совпадает с разделением империи Карла Великого. Но сходство истории Англии с судьбой Галлии, одной из частей империи Карла Великого, было чисто внешним. Соединенные английские королевства начинают страдать вместе с Галлией и вообще с Западной Европой от нашествий норманнов. Эти нашествия особенно усилились при преемнике Эгберта, Этельвульфе, с 837 по 858 г. Теперь слово «кунинг» можно заменить славянским «король», ибо слово это образовалось среди славян как бы под обаянием имени Карла Великого, этого величайшего из «королей».
Набеги норманнов на Британию. Норманны из Дании и Норвегии прибегали к своей обыкновенной тактике: они в своих челнах входили в устья рек, поднимались вверх по течению и таким образом проникали внутрь страны. Там они сходили со своих судов, вытаскивали их на сушу, рассыпались по стране, добывали припас и из моряков, как говорят их древние поэты, быстро делались всадниками, отовсюду забирая лошадей. Если страна нравилась им, то они оставались в ней, изгнав аборигенов или прежнее население. Из викингов, совершавших нападения на Англию, предание сохранило имя Рогнара Ладброга и его сыновей и то лишь потому, что викинги эти прославились несчастьями, что особенно любит народная поэзия. Ветер случайно прибил корабль его к берегам Нортумбрии, где он должен был высадиться. Местные жители встретили его враждебно, имея на своей стороне огромный численный перевес. Все норманны погибли, а их король, слава которого была так известна, попал в плен. В плену его ужасно мучили, посадив в яму, наполненную змеями и ехиднами. Предание приписывает ему знаменитую «песню». Здесь воспеваются с энтузиазмом наслаждения войны, как ни в одной эпической песне, но вместе с тем слышится вопль страдания и призыв к мести[99].
Она характеризует весьма рельефно современность: «Мы рубились мечами в тот день, как я сломил молодого кудрявого вождя; с утра он привык ходить за девицами, прохлаждаться со вдовами. Какая же участь храброго, если не смерть впереди всех? Скучно жить тому, кто не ранен в боях. Человек должен идти на человека, должен нападать, должен отражать. Мы рубились мечами в пятьдесят одной битве. Есть ли на свете король славнее меня? Смолоду я учился обагрять железо кровью. Нечего плакать о моей смерти; пора мне кончить. Богини, посланные ко мне Одином, зовут меня… Я иду. Сяду впереди распивать пиво с богами. Жизнь моя прошла; умираю, смеясь…»
