Весть о походе с необычайной быстротой разнеслась повсюду. «Это было в то время, — говорит Ордерик Виталий, — когда люди наносили друг другу величайшие бедствия разбоями и грабежами. Злоба во всех видах дошла до крайних пределов и причинила тем, которые были ею исполнены, страшные бедствия. В то же время сильная засуха сожгла траву на лугах и, зноем истребив жатву и овощи, причинила голод». Тогда, продолжает Ордерик, один епископ, искусный в медицине, наблюдая течение звезд для составления гороскопа, заметил великое чудо, о котором рассказал своему помощнику, а этот много лет спустя передал мне. Я вижу, говорил епископ, что это явление знаменует великое переселение народов из одного края в другой; многие отправляются, чтобы никогда не возвращаться». Это место в высшей степени важно для выражения настроения тогдашнего времени. Из него видно, как все искало выхода из своего невыгодного экономического положения и в то же время стремилось к удовлетворению своих религиозных чувств.
Первый поход предприняли в 1095 г. вооруженные богомольцы, которые, точно по таинственному сигналу, стекались с разных сторон. Все были одушевлены великим подвигом, все стремились принять в нем участие. По словам летописца первого и второго крестовых походов, остались только вдовы при живых мужьях. Ближайший свидетель, монах Роберт, по этому поводу вскользь замечает о деятельности Петра, не придавая таковой особенного значения. «Был в те дни Петр, известный пустынник; он превосходил всех святостью жизни; не вкушал хлеба и мяса и, довольствуясь вином и овощами, воздерживался от всех удовольствий». Летописец не упоминает о том, чтобы Петр участвовал в соборе, и этого уже достаточно для опровержения мнимого факта. Он говорит, что уже после собора Петр собрал около себя немалое число пеших и конных людей и направился через Венгрию. Все позднейшие прибавления, по соображениям Зибеля, оказываются легендарными.
Готфрид Бульонский. На Венгрию же шел путь и регулярных крестовых ополчений. Из числа собравшихся особенно большие надежды подавал немецкий герцог Готфрид из Лотарингии. Он был родом из Бульона, но по своим владениям считался вассалом императора германского Генриха IV Готфрид, говорит монах Роберт, был красивой наружности, кроток нравом идо того добр, что скорее походил на монаха, чем на воина; но при встрече с неприятелем на поле битвы он воспламенялся и был неудержим, «как лев рыкающий». Это свидетельство Роберта можно считать заслуживающим веры.
Энтузиазм крестоносцев. Тот же памятник рисует нам социальное и вообще внутреннее состояние народной массы и всех классов[201]. «Крестовое движение было до того сильно между богатыми и бедными, что не спрашивали, как идти, а только куда и когда идти. Все спешили распродавать имущество». Последний год был повсюду голодный на Западе, вследствие чего хлеб и съестные припасы вздорожали, а деньги упали в цене. Теперь, ввиду предстоящего похода на отдаленный Восток, происходит обратное явление. Так как для похода нужны были деньги, то все предметы упали в цене, а деньги сильно вздорожали; накупленный ввиду голода хлеб продавался за ничто, потому что крестоносец торопился распродать все, чтобы только достать денег и участвовать в общем святом деле. Те, которые сегодня смеялись над торопившимися соседями, завтра сами делали то же; так сильно было общее увлечение. Тут и дети, и старики собирались в поход, замечает хронист. Все укладывали свои пожитки с детьми и отправлялись на Восток, причем каждый попавшийся город принимали за Иерусалим.
Эти толпы были лишены всякой организации. Первую из них повел Вальтер Голяк. С ним тащилось множество пешего народа, еще более было с обозами. Уже за ним через несколько месяцев пошел священник Петр с бесчисленным множеством народа. И те и другие встретили препятствия в Венгрии, но удачно обошли их и дошли до Константинополя. Император, нисколько не опасаясь этих неустроенных масс и зная, что они скоро погибнут в Анатолии с удовольствием переправил их на берег Малой Азии.
