Принося присягу на пост президента, Рузвельт пообещал продолжать внешнюю и внутреннюю политику своего трагически погибшего предшественника «в интересах мира, процветания и чести нашей любимой родины (США. — Авт.)». Деловые круги страны, опасавшиеся его дальнейших шагов на посту президента, возможно, успокоились бы, узнав содержание личного письма Рузвельта, датированного 1899 г. Будущий президент писал, что тревога в стране по поводу роста могущества трестов «в основном бесцельна и беспочвенна», и признавался, что сомневается в необходимости каких-либо мер по ограничению этого процесса. Рузвельт сохранил без изменений весь кабинет Маккинли и не возвращался к теме ограничения деятельности монополий и создания «сильного национального правительства», которая занимала заметное место в предвыборной кампании практически всех боровшихся за Белый дом политических партий. Среди ближайших советников нового президента были представители крупнейших монополистических объединений и трестов.
Его первое программное послание Конгрессу США от 3 декабря 1901 г. оказалось вполне умеренным, с точки зрения американских деловых кругов. Рузвельт объявил целью своей администрации достижение большей социальной справедливости во имя «всенародного блага», осуществление которой связывалось с закреплением президентского руководства деятельностью конгресса в социально-экономической области. Но именно в этом вопросе администрация столкнулась с серьезными экономическими и социальными противоречиями, которые усугублялись все более активным недовольством народных масс. Это недовольство вызывалось ростом коррупции и засильем монополий в экономике и политике американского государства.
Идеи «популистов», выступавших в конце XIX в. против централизации финансового капитала и создания крупных промышленных корпораций, против усиления эксплуатации, получали все более широкое распространение в профсоюзном движении, среди американских фермеров и в кругах мелкой и средней буржуазии. Однако уже в начале XX в. движение протеста против экспансионистской внешней политики и контролируемой крупным капиталом внутренней политики Соединенных Штатов властей начинает испытывать влияние мелкобуржуазного реформизма, который ограничивался лишь аморфной критикой монополий и правительства.