Официальная часть деятельности еще одной американской делегации, или, как ее называли в США, комиссии Стивенса, направленной в Россию в марте 1917 г., т. е. еще до вступления США в войну, была известна широкой американской и российской общественности в меньшей степени. Одной из основных, если не главной задачей, поставленной правительством США перед Дж. Ф. Стивенсом и его коллегами, было создание условий для укрепления американских позиций в азиатской части России. Становившиеся все более очевидными планы Японии установить контроль над Северной Маньчжурией, предусматривали необходимость распространения его и на Восточную Сибирь. Японские прожекты в отношении Восточной Сибири никак не укладывались в планы американских промышленников и финансистов, предусматривавшие объединение морских путей и железных дорог американского Севера и российского Дальнего Востока в единую железнодорожную систему Сиэтл — Владивосток с перспективой дальнейшего проникновения в европейскую часть России.
В течение всего октября и в первых числах ноября 1917 г. в столицах стран Антанты активно обсуждался вопрос о созыве конференции с участием союзных государств, посвященной сложившемуся положению. В прессе и заявлениях политических деятелей ее уже стали называть мирной конференцией. Российский посол в Соединенных Штатах Б. А. Бахметьев предлагал, чтобы Вильсон выступил в качестве представителя всех держав Антанты, изложив цели войны и условия ее мирного завершения. Однако американский президент не был склонен подрывать военные усилия союзников созывом мирной конференции. 2 ноября 1917 г. госсекретарь Лансинг сообщил послу Д. Фрэнсису, что союзническая конференция в Париже будет «обсуждать вопрос энергичного и успешного ведения войны, а не условия заключения мира». Через несколько дней в России произошел переворот, в результате которого к власти пришли большевики.
Новое правительство не удостоилось расположения со стороны союзников, включая США, поскольку его позиция по вопросу об участии в войне была хорошо известна странам Антанты. Их тайная надежда заключалась в том, что происшедший в России переворот вынудит симпатизировавшие Антанте силы объединиться и, быстро покончив с большевиками, возродить боеспособность Восточного фронта. Вашингтон сообщил советскому правительству о своем намерении приостановить «впредь до прояснения ситуации в стране» поставки военного снаряжения и продовольствия в Россию, отметив, что суда, выделенные Америкой для транспортировки этих грузов военного назначения в Россию, уже готовы к отплытию, но «им не будет разрешено покинуть порт погрузки и им не будет выдан уголь».
14 ноября военный представитель США довел до сведения российского командования, что их страны ведут совместную борьбу против Германии и поэтому его правительство выражает протест против возможных попыток новых российских властей заключить сепаратное перемирие. Переговоры России с Германией в Брест-Литовске в ноябре 1917 г. о перемирии, а затем и о заключении сепаратного мирного договора сняли с повестки дня союзников вопрос о возможности альтернативного развития событий на Восточном фронте.
У американской администрации и у самого Вильсона появилась возможность выступить в роли миротворцев. Этому способствовало множество причин, включая выход России из войны, потери союзников на Западном фронте,[187] провал конференции представителей держав Четверного согласия (Париж, декабрь 1917 г.),[188] рост антивоенных выступлений во всех воюющих странах, опасность нарастающей революционной ситуации в Германии и Австро-Венгрии. К тому же после провала очередной попытки немецкого наступления все более настойчиво проявлялся интерес германского кайзера и его союзников к «почетному» для них завершению военных действий. В условиях отсутствия единства среди союзников по вопросу о целях войны было сочтено необходимым, чтобы Вильсон выступил с изложением своего видения мирного разрешения военного конфликта в Европе прежде, чем это сделают Англия или Франция.
