Но на деле вышло, что они жестоко обманулись, и как видно, плохо знали опекуна императора. Как ни ничтожна была эта оппозиция против Стилихона в сравнении с его талантами, но она могла иметь худые последствия для него, если бы он оставил её без внимания. Стилихон очень хорошо понимал, что при ужасном эгоизме, при непомерной алчности богатства - всеобщих и господствовавших тогда пороках, при ненависти римлян к варварам, нужно быть чрезвычайно осторожным и всеми мерами скорее отделаться от врагов, он знал, что все вверенные его управлению и начальству войска, в которых он главным образом полагал и на которых основывал свое могущество, — войска, при всей привязанности своей к нему, могут склониться на сторону его врагов, если многие из сих последних не пожалеют своих огромных доходов на их угощение [30]. Действуя быстро, Стилихон в короткое время истребил внутренних своих врагов то рукой палача, то темницей, то ссылкой. Впрочем, погибли немногие главные виновники оппозиций. Стилихон не хотел проливать крови, а главное - он имел в виду лишь обессилить своих врагов, лишить их средств действовать против себя [31]; для того он лишил их имуществ, которые переходили по обыкновению в казну, находившуюся в его распоряжении, и тем усиливали его средства. Конечно, многие и не думавшие восставать против правителя пострадали [32]; но ни один человек на месте Стилихона не сделал бы лучше, коль скоро хотел утвердиться в звании Первого Министра. Как бы то ни было, только Стилихон достиг до того, что через месяца полтора все были покорными его слугами и он спокойно мог предпринять поход против возмутившихся варваров [33].
Сдерживаемые в границах покорности оружием в мерами Феодосия, варварские народы в Германии и на Рейне вообще облегавшие север Западной Империн, с известием о смерти императора вдруг взволновались. Явление, конечно, не новое для Империи; но в тогдашнем её состоянии это само по себе незначительное волнение могло иметь гибельные последствия для Рима и чрезвычайно неблагоприятные для Восточного проекта Стилихона, ибо оно могло служить сигналом к восстанию и для других варваров, в разных областях Империи обитавших и к разным границам прилегавших, и потому требовало от римского правительства решительных действий, по крайней мере Стилихон считал это делом не последней важности. Это было вскоре после смерти Феодосия, в феврале месяце.
Стилихон, невзирая на холод и непогоду, быстро двинулся к северным пределам и так перепугал варваров, не ожидавших такого быстрого движения римского полководца в землях Германии, что иные из них, не вступая в битву, убежали в горы в леса, а другие, будучи окружены им, положили оружие и смирились. С началом весны положение дел в Западной Империи было так хорошо и благоприятно для Стилихона, что они счёл это время весьма удобным к выполнению своих замыслов относительно Востока. Но как там новое явление, ещё мало замечаемое Западом, а между тем давно совершавшееся - именно
