Германия представлена как история ее федеральных канцлеров от Конрада Аденауэра до Гельмута Коля.Быть канцлером — значит работать на износ. Это наверняка самая тяжелая из всех профессий, что могла предложить послевоенная немецкая демократия. Восемь лет на посту — два стандартных срока — и сильнейшего сделают слабым, но каждый из этих шестерых мужчин стал символом своей эпохи и вошел в историю Германской республики второй половины XX века.Кнопп предлагает читателю яркие и интересные портреты властителей Западной Германии, историю побед и поражений, падений и взлетов, триумфов и ошибок в борьбе с тяжелым наследием Второй мировой войны за мир, свободу и процветание Германии.
Быть канцлером — значит работать на износ. Это наверняка самая тяжелая из всех профессий, что могла предложить послевоенная немецкая демократия. Восемь лет на посту — два стандартных срока — и сильнейшего сделают слабым. Лишь одному из них улыбнулось счастье уже в середине своего правления застать объединение Восточной и Западной Германий. При вступлении в должность федерального канцлера Гельмут Шмидт приносил клятву на конституции, будучи жгучим брюнетом. Свой пост он покидал уже седым человеком.
И все же все, кто занимал этот пост, держатся за него так крепко, что сместить их возможно, только опираясь на волю народа либо с помощью политических интриг. Чья тут вина? Виноват ли в этом вкус власти — наркотик для зрелых мужчин? Помимо всего прочего, не двигало ли всеми шестерыми искушение попасть, если повезет, в учебники истории? Седьмой канцлер, Герхард Шрёдер, смог бы кое-чему научиться на ошибках своих предшественников.
Начнем с
Но на этом сходство заканчивается. Империя Бисмарка поползла первыми трещинами, когда «лоцман» только сошел с корабля, и окончательно распалась на тысячи осколков с приходом к власти его менее талантливых последователей. Республика Аденауэра, несмотря на почти панические опасения канцлера, оказалась чрезвычайно долгоживущей. Даже его надежда на «силовое объединение обеих Германий», казавшееся после начала «холодной войны» всего лишь безжизненной риторикой, в конце концов воплотилась в жизнь. Система Бисмарка после смерти своего создателя показала себя безнадежно хрупким образованием, в то время как 1989 и 1990 годы постфактум продемонстрировали правоту Аденауэра. Сейчас, учитывая опыт прошлого, даже самые ярые его противники признают, что образование Западной Германии было единственно возможным путем развития республики, даже несмотря на то, что разделение Германии стало болезненным переживанием для нескольких поколений немцев. «Канцлер стран Альянса» — так назвал Курт Шумахер своего противника Аденауэра в пылу парламентских баталий, в результате чего его, депутата от СДПГ (Социал-демократической партии Германии), на 20 дней отстранили от заседаний в бундестаге. Но вердикт Шумахера вряд ли был точным, скорее уж Аденауэра можно назвать «канцлером западных немцев». Ему не оставалось иного выбора, когда победители во Второй мировой войне начали меряться силами.
Рецепт Аденауэра был прост: реализм во внешней политике, «никаких экспериментов» в политике внутренней. Может статься, будущие поколения главной его заслугой будут считать то, что он пересадил демократию на немецкую почву, действуя как в союзе со странами-победительницами, так и в конфронтации с ними. После бесславного конца Веймарской республики иначе быть и не могло. Конечно, свою роль сыграл и экономический подъем. И все же в норную очередь сам канцлер, его безупречное прошлое и выдающиеся способности руководителя помогали примирить немцев с западной моделью государства. Рейнский патриарх стал демократически легитимным ответом на подспудное желание немцев видеть у руля «сильного человека», которое, несмотря ни на что, было широко распространено в послевоенные годы. По иронии истории, тот самый момент, когда канцлер преступил границы своих полномочий, окончательно обозначил его падение. Общественная реакция на аферу журнала «Шпигель» показала, как стабильна республика. В конце концов, она переросла своего строгого родоначальника, уроженца Рёндорфа.
Его преемнику не суждено было войти в учебники истории как «сильному канцлеру».
