Ставя под вопрос понятие расы, Посланник наносил удар по самим основам американской социальной структуры. В то же время его поддержка целибата смягчала еретическую сущность послания тем, что там ничего не говорилось о расхожей легенде – одновременно раздражающей и пугающей белых, – о буйной сексуальности негров. И этот вопрос поднимал чернокожий проповедник, красивый мужчина, обожаемый его паствой, настолько безупречный в отношении собственного целомудрия, что ни тайный следователь, ни бывший его последователь никогда не нашли бы и тени доказательств того, что он хоть раз сделал в жизни неверный шаг.
Сексуально активного лидера, который отрицал бы существование расы, автоматически заподозрили бы и даже обвинили в том, что он поощряет чернокожих мужчин принуждать белых женщин к сексуальным связям. Однако то обстоятельство, что в основе учения Посланника лежал целибат, более чем явственно давало понять, что таких планов у него не было и быть не могло.
Приверженцы Посланника считали ограничения, вводимые им на половую жизнь, странными и чересчур суровыми. Однако для негритянок, отягощенных бесчисленными обязанностями, целибат был столь же привлекателен, как и для матери Анны Ли, оценившей его по достоинству несколькими поколениями ранее. Вскоре многие жены попытались прекратить сексуальные отношения. Некоторые даже уходили из дома и селились вместе с соблюдавшим целибат Посланником. Так неожиданно через целибат Посланник сделал женщин свободными в созданной им на скорую руку общине. Причем это были не семнадцатилетние девчушки, которых распирало от сексуальных желаний, а женщины, изнуренные тяжелой работой, которой у них всю жизнь было в избытке. Большинство из них страдали опущением матки от слишком частых родов и угодничества перед их «так называемыми самцами», – поскольку Посланник, как мы помним, отрицал существование не только рас, но и полов.
Разочарованные мужья и афроамериканские религиозные лидеры сплотились против невысокого, но импозантного проповедника. Они обвинили Посланника в том, что он творил заклинания, от которых их матери и жены теряли рассудок. «Если что-то не было сделано, вся община могла сойти с ума». Вызвали полицию, ее представителей поддержали чернокожие мужчины, выдвинувшие против Посланника обвинения. Их совместные силы оказались более значительными, чем силы разъяренных женщин, защищавших Посланника, и его бросили в тюрьму. Но в заключении Посланник процветал. В его камере было постоянно тесно от посетителей, в большом числе переходивших в его веру, даже белые мужчины, «казалось, были от него в бешеном восторге, как и негры», – заметил как-то тюремный охранник[410]. В изолированном небольшом городишке в Джорджии это было почти чудом и вместе с тем ярким подтверждением искренности Посланника и значимости его харизмы.
Позже Посланник повел своих последователей – в основном, женщин – по землям Юга в изнурительный пятилетний переход обращения в свою веру новых приверженцев, который сам он рассматривал как наказание. В конце концов, в 1917 г., вместе с горсткой верующих, прошедших с ним весь задуманный путь, он обосновался в Бруклине. Отец Дивайн уже был женат на самой преданной женщине из его окружения, высокой, статной Пеннинии, жившей с ним, очевидно соблюдая целибат до самой смерти.
Почему же эта девица, ведущая холостяцкую жизнь и проповедовавшая святость целибата, вышла замуж? Конечно, скептики ставили под вопрос отсутствие в браке сексуальных отношений, но все свидетельствовало о том, что так оно и было. Представляется вероятным, что с позиции Посланника мать Пенниния ограждала этого исполинского (если не в прямом, то в переносном смысле) духовного руководителя от связей с обольстительными женщинами. Она также обеспечивала большее доверие к миссии мужа, а за счет силы собственного религиозного рвения привлекла многих новых последователей к бывшему движению холостяков.
Примерно в то же время Посланник взял себе новое имя – Преподобный Ревностный Божественный Руководитель, тем самым давая понять, что сочетает в себе власть религиозную и военную, ревностность библейского Бога и собственную божественную сущность. Его паства сократила это имя до отца Дивайна[411] и пела: «Бог наш с нами, Бог наш тут. Отец Дивайн его зовут». Пенниния стала матерью Дивайн.
