История целибата полностью

Одним из основных источников постоянной тревоги для лесбиянок является широко распространенное ныне благоговение перед половыми отношениями, гордым продуктом сексуальной революции. Тезис о том, что большинство «нормальных» людей занимаются половой жизнью и поэтому те, кто соблюдает целибат, не совсем нормальные, смущает как лесбиянок, так и гетеросексуальных женщин, порой толкая их на нежелательные сексуальные связи. Не помогают им и некоторые профессиональные врачи, относимые Холл к «школе сексуальной терапии по принципу: чем больше, тем лучше». Хотя женщины, пережившие насилие или грубое сексуальное домогательство, обычно испытывают глубокое отвращение к половому акту с кем бы то ни было, даже с любящей и любимой женщиной-партнером, многие медицинские публикации по этому вопросу, как и многие врачи, сосредоточивают внимание на восстановлении у таких женщин нормальных сексуальных желаний и функций. Они говорят (или имеют в виду), с горечью выражаясь словами Кэролин Гейдж: «Мы хотим только помочь вам попасть туда, где вы сами захотите вступить в связь», вместо того, чтобы найти слова, которые начали бы залечивать хроническую боль женщины: «Вы не должны заниматься любовью. Вам никогда не нужно будет вступать в близкие отношения»[1151]. «Образование пар, в основе совместной жизни которых лежат несексуальные отношения <нынешний “бостонский брак”?>, – совершенно нормальное явление для многих долговременных пар лесбиянок»[1152].

Гейдж обосновывает свой тезис о праве на целибат «без предрассудков или наказаний», приводя довод о том, что лесбиянство «исчезает как своего рода культурное убежище, где изнасилованные женщины могли бы определять и приспосабливать к своим желаниям наши интимные потребности». Вместо традиционного отношения к лесбийской любви как к дающему утешение убежищу теперь лесбиянок осуждают на основе послереволюционных ценностей, в соответствии с которыми сексуальность приравнивается к нормальности, а целибат к функциональному нарушению. Для них даруемое воздержанием психологическое утешение категорически запрещено, оно равносильно тому, что к ним будут относиться как к людям с отклонениями от эмоциональной нормы, как к заблудшим душам в мире, где взрослая сексуальность является мерилом душевного здоровья и социальной адаптации. Эти люди, соблюдающие целибат, страдают от двойной печали: от того, что с ними сотворили в детстве, и от того, что их поведение ложно истолковывается во взрослом состоянии.

Положение еще более осложняется тем, что лесбиянки не всегда отчетливо представляют себе, как следует определять сексуальные отношения. Должны ли они включать соприкосновение гениталий? Если партнеры только ласкают и обнимают друг друга, прижимаются друг к другу и занимаются петтингом, сексуальные это отношения или такое допустимо при соблюдении целибата?

Иначе говоря, на тех лесбиянок, которые путаются не столько в неопределенности природы своей сексуальной ориентации, сколько в проблемах сексуального самовыражения, огромную и совершенно излишнюю тяжесть налагает расплывчатость определений.

Окончание II тысячелетия принесло с собой сложнейшую проблему, с которой когда-либо сталкивался западный мир в сфере сексуальности. СПИД прокрался в наш дом как странный вирус неизлечимой «экологической болезни». Шаг за шагом, по мере того, как в самых разных средствах массовой информации появлялись описания странных симптомов заболевания, сводившихся к тому, что иммунная система зараженного человека не может этому вирусу противостоять, западному обществу была представлена чума XX в.

СПИД обнаруживал свои свойства с мучительной медлительностью. Пока первым жертвам удавалось поставить печальный диагноз, проходило много времени; еще дольше нужно было ждать, пока больные начинали умирать. По мере того как разворачивались события, стал вырисовываться истинный масштаб охватывавшего людей ужаса – ведь это самая тяжелая смертельная болезнь, передающаяся половым путем, известная человечеству.