История в историях полностью

Будущий «педант» и «запевало похорон» двух литературных журналов, в молодости он пробовал силы на поэтическом поприще, называя себя «опасным соперником Жуковского». Может, если бы не исключение из университета в силу «слабого здоровья и ограниченности возможностей», стал бы в один ряд с поэтами «Золотого века» русской культуры. Впрочем, судьба прославиться великим критиком и «отцом русской интеллигенции» тоже не кажется печальной. Осталось лишь назвать его имя.

Виссариону Григорьевичу Белинскому (1811—1848), уроженцу только—только присоединенного в 1809 г. Великого княжества Финляндского, был уготован недолгий век, без малого 37 лет, меньше, чем у А.С.Пушкина. Но впечатляющее размахом творчество критика и публициста, который улавливал все свежие веяния в литературе, открывавшего с необычайной легкостью имена талантливых писателей, все это осталось в истории. Он, не владевший иностранными языками, мог интуитивно понимать сущность немецкой философии. Хотя в России всего один литературно—мемориальный музей В.Г.Белинского, находящийся в одноименном городе Пензенской области, но количество улиц, названных его именем, даже подсчитать проблематично. Памятников только в Пензе сразу четыре. После революции 1917 г. личность Виссариона Григорьевича стала сакральной, режиссер Григорий Козинцев под конец «времен культа личности» снял художественный фильм, а на марке 1957 г. мыслитель представлялся без лишней скромности: «В.Г.Белинский. Гениальный литературный критик и философ».

Виссарион Григорьевич Белинский. Почтовая марка 1957 г.

Как П. Чаадаев характеризовал манеру славянофила К. Аксакова национально одеваться?

«… оделся так национально, что народ на улицах принимал его за персианина».

О каком славянофиле Герцен писал: «…чудный человек, ей—богу такого врага хочется обнять от всей души, нежели с ним быть в оппозиции»?

О Петре Киреевском.

Пётр Васильевич Киреевский

Как парадоксально назывались журналы западника Белинского и славянофила Киреевского?

Белинский издавал «Отечественные записки», а Киреевский — журнал «Европеец».

Как Герцен объяснял тесную связь между антагонистами — западниками и славянофилами?

«Да, мы были противниками их, но очень странными. У нас была одна любовь, но неодинаковая. У них и у нас запало с ранних лет одно сильное, безотчетное, физиологическое, страстное чувство, которое они принимали за воспоминание, а мы — за пророчество: чувство безграничной, обхватывающей все существование любви к русскому народу, русскому быту, к русскому складу ума. И мы, как Янус или как двуглавый орел, смотрели в разные стороны, в то время, как сердце билось одно».

Что произошло с Академией художеств в 1828 г.?