Лорис—Меликов обладал удивительным талантом располагать к себе людей. Какой писатель, прохладно относившийся к деятельности «бархатного диктатора», изменил свое мнение после личной встречи?
«Скажу Вам искренно: я всю жизнь свою избегал соприкосновения с лицами высоко стоявшими и только Вы один победили во мне чувство, внушавшее мне эту сдержанность,» — признавался в письме М.Е.Салтыков—Щедрин.
В докладе от 28 января 1881 г. о конституционной реформе, Лорис—Меликов оценил проведенные Александром II преобразования. Какими они представлялись Михаилу Тариэловичу?
Обратимся к документу: «Великие реформы царствования вашего величества вследствие событий, обусловленных совместными с ними, но не ими вызванными проявлениями ложных социальных учений, представляются до сих пор отчасти не законченными, а отчасти не вполне согласованными между собою. Кроме того, многие первостепенной государственной важности вопросы, давно уже предуказанные державною волею, остаются без движения в канцеляриях разных ведомств». Примирение общества «бархатный диктатор» видел в продолжении и логическом завершении застопорившихся либеральных преобразований, а не только в борьбе с революционерами—народниками: «Для окончания реформ и для разрешения стоящих на очереди вопросов в центральных управлениях имеется уже много материалов, добытых опытом прошедших лет и приуготовительными работами».
Как Александр II изначально относился к возможности появления конституции?
Еще в 1865 г., в разговоре с П.Д.Голохвастовым, царь ясно обозначил позицию: «Я даю тебе слово, что сейчас, на этом столе, я готов подписать какую угодно конституцию, если бы я был убежден, что это полезно для России. Но я знаю, что сделай я это сегодня, и завтра Россия распадется на куски». Император говорил, «что не только не имеет намерения дать России конституцию, но и впредь, пока жив, не сделает этой ошибки». Далее продолжал: «Нам предлагают не что иное, как собрание нотаблей Людовика XVI. Не забывайте последствий…». Однако, в день гибели, произносил иное: «Я утвердил доклад министра внутренних дел, хотя и сознаю, что принимаемая мера есть первый шаг к конституции».
Часть либеральной общественности считала, будто Лорис—Меликову для полновесного проведения реформ необходимо создать подобие западного парламента. Что об этом говорил сам «диктатор сердца»?
