Луи-Себастьен Мерсье незадолго до Революции посетил цеха и мастерские Сент-Антуанского предместья, а потом описал этот свой «визит»; мы ощущали, как он был одновременно и восхищен и возмущен всем увиденным; возмущен он был потому, что видел там рабочего, «вынужденного выполнять столь тяжкие работы, на которые не осмелился бы осудить его даже тиран», и сие зрелище заставляло его разразиться гневной тирадой о капризах и прихотях юных богатых бездельников, его современников, «которые встают меж четырех зеркал, чтобы видеть, плотно и хорошо ли облегают их ноги их панталоны», этих праздных молодых людей, которым неведомо, каким количеством тяжких вздохов, пота и крови оплачено их желание лицезреть себя в зеркале и то удовольствие, которое они при этом испытывают37. Но эффективность труда и огромные размеры фабрики заставляют его исторгнуть из своей груди вопль восхищения и преисполненного почтения изумления: «Сия мастерская поразит вас своей величиной, великим множеством ко лес и обилием блоков песчаника, которые под руками четырехсот рабочих скользят и вращаются на зеркалах, полируя их». Что бы он сказал, если бы посетил цеха в Сен-Гобене, где восемьсот человек служили верой и правдой королю, облачившись в длинные белые рубахи, синие штаны и белые гетры? К тому же все они носили фетровые шляпы с опущенными полями, а лица у всех у них были защищены полумасками из саржи38. (Следует заметить, что это одеяние королевских зеркальщиков в XIX в. стало праздничным нарядом французского простолюдина.)
Труд там был организован разумно и строго ради соблюдения мер безопасности, являвшихся непременным условием новейшего, передового для своего времени производства, так что рабочие, занятые на этом производстве, одновременно и пользовались несомненными преимуществами, и подвергались большему принуждению к соблюдению дисциплины, чем рабочие, занятые в других отраслях промышленности. Но если учитывать все факторы, то все же положение персонала мануфактуры было довольно завидным, так что просьбы о приеме на работу следовали одна за другой.
Контракт по найму повелевал ученику, желавшему стать работником мануфактуры, подчиняться строжайшим правилам. Брали такого ученика на пробу с испытательным сроком (на неделю); за довольно скромное вознаграждение в десять су в день он должен был работать с пяти часов утра до семи часов вечера как летом, так и зимой; рабочий имел право трижды прервать работу: получасовой перерыв полагался утром, часовой — в полдень, и еще один получасовой — в четыре часа дня. Жалованье сначала поднимали до 15, а потом и до тридцати су в течение первых месяцев после найма, но из заработной платы вычитали стоимость разбитых по вине работника зеркал39, вне зависимости от того, разбивались ли они от его неумения или по недосмотру. Если ученик выказывал наличие у него некоторых способностей и рвения, то с ним заключали контракт сроком на год, по истечении срока контракт возобновлялся. Хороший рабочий мог проработать на мануфактуре в одной и той же должности лет тридцать, но он не имел права отлучаться с рабочего места без особого разрешения, а также не имел права удаляться от Сен-Гобена на расстояние более лье. Подобные меры предосторожности были предусмотрены для того, чтобы лишить работников мануфактуры всякой возможности наняться на другую зеркальную фабрику, соперничавшую с Королевской мануфактурой. Чтобы покинуть предприятие, надо было известить управляющего о своем желании за два года до означенной даты.
Мануфактура вкладывала большие средства в обучение своих работников, обучение это было делом долгим и дорогим (не менее 1000 ливров в год на одного работника), на производстве применялись суровые меры наказания; там преследовали и карали «дезертиров». Так, в 1693 г. трое рабочих-литейщиков бросили свои печи, перелезли ночью через стену и ударились в бега. Тотчас же в погоню за беглецами устремились драгуны, они их настигли и доставили в тюрьму. В начале своей деятельности компания выказывала совершеннейшую безжалостность к тем, кто наносил ей какой-то ущерб; так, бывший управляющий, считавшийся протеже министра Лувуа, господин де Ла-Поммере имел несчастье рассориться с бывшими друзьями и был вынужден покинуть свой пост, после чего основал в княжестве Домб, а затем в Испании предприятия, составившие конкуренцию Королевской мануфактуре, за что в 1714 г. был приговорен к возмещению убытков в крупных размерах.
Величина заработной платы зависела от квалификации, от стажа работы, от сноровки и мастерства работника; можно утверждать, что на Королевской мануфактуре плата за труд была несколько выше, чем на других предприятиях, в других отраслях промышленности. На мануфактуре существовала строгая иерархия: управляющие получали 2400 ливров в год, а также долю из прибыли, следом за ними шли заместители и начальники различных подразделений (1200 ливров), секретари, приказчики (600 ливров), смотрители складов (40 ливров).
