В конце XVIII в. реальностью стали прекрасные грезы, сны и мечты, очаровывавшие души героев волшебных сказок. Зеркала завоевали, заполонили все места, где протекала жизнь и где они заменили гобелены, ковры, декоративные ткани; они украшали стены новомодных кафе, лавочек, где продавали прохладительные напитки, и домов свиданий31. Все страны Европы охватило настоящее безумие, и эта мания обходилась государствам очень и очень дорого. Власти Женевской республики даже издали особый указ (эдикт), в соответствии с которым гражданам запрещалось под страхом наложения крупного штрафа «иметь в каждой комнате более одного зеркала и иметь зеркала, размерами превосходящие в высоту 32 дюйма». Далее следовало такое положение: «Мы запрещаем даже людям, имеющим высокое положение в обществе, иметь более двух зеркал указанных размеров, а лицам менее знатным и занимающим более скромное положение, запрещается иметь более одного зеркала высотой в 24 дюйма»32. Вероятно, в данном случае заботам о соблюдении строгости нравов сопутствовала и забота об экономии…
Искусство красивого, изящного, изысканного образа жизни из высшего света постепенно распространялось на другие слои общества, захватывая прежде всего сначала городскую буржуазию, а уже оттуда проникая и в среду простонародья (с 30-х гг. XVIII в. слуги стали подражать господам в покупках, их примеру последовали и ремесленники; об этом свидетельствуют описи имущества, составленные после смерти тех, кто зарабатывал себе на хлеб насущный тяжким трудом, потому что в них часто упоминаются небольшие зеркала). Ретиф де ла Бретонн, описывая комнату не то на постоялом дворе, не то в каком-то трактире, сдававшуюся за 4 ливра в месяц, перечисляет имевшуюся там самую простую мебелишку: кровать, стол, два стула, кувшин с водой, лохань и маленькое зеркало33. Однако трюмо тогда были редкостью и соответствовали действительно высокому уровню жизни в семьях, где имели возможность заботиться о красоте обстановки жилища: так, бедная юная девушка, изготавливавшая мази и притирания для богатых особ, в произведении Ретифа де ла Бретонна «Современницы», принужденная заняться проституцией, впервые видит свое отражение, вглядываясь в трюмо в доме своей покровительницы и не узнавая себя.
В 1750 г. треть парижских семей ютились в одной комнате, все вместе: взрослые и многочисленные дети34. Статистические исследования посмертных описей имущества (числом около 500) дали следующие результаты: было установлено, что в период 1695–1715 гг. половина рабочих и служащих имели зеркала (по одному) размером менее 20 дюймов (50 см) и только у 10 % из них имелись зеркала более крупные. К 1750 г. положение изменилось: уже две трети парижан из числа простонародья имели в хозяйстве по зеркалу и у четверти из них зеркала были размерами крупнее 20 дюймов35. Прогресс очевиден, да к тому же следует учитывать и тот факт, что в немалой части хозяйств (или семей) имелось несколько зеркал.
Итак, можно сделать вывод, что в среде парижского простого люда в основном были распространены зеркала небольшие. Так, героиня романа Мариво Марианна сетует на то, что у своей квартирной хозяйки нашла лишь маленькое зеркальце, чтобы померить чудесное платье, подаренное ее покровителем, и осталась очень недовольна, потому что могла видеть себя лишь наполовину36. Большие зеркала оставались редкостью и в XVIII в. и украшали в основном дворцы аристократов, описанные Жерменом Брисом. Из до1^ментов того времени мы узнаем, что в 1759 г. всеобщее восхищение при распродаже имущества мадам Эро вызвало зеркало из цельного стекла высотой в 65 и шириной в 50 дюймов, которое рассматривали как диковинку. Восемь лет спустя настоящее паломничество наблюдалось в лавке господина Делиля, что на улице Бурдонне, потому что от желающих увидеть зеркало высотой в 78 и шириной в 47 дюймов отбоя не было37.
