– Это был каприз. Но согласись, что это ей я обязана этим предпочтением, потому что она первая объявила себя влюбленной в меня.
– Как это?
– Когда в веселье я ее поцеловала, как ты видел, она просунула свой язык между моих губ. Ты понимаешь, что я должна была воспринять это определенным образом. После ужина, когда я уселась на ее кровати, я ее прямо пощекотала там, где ты знаешь, и она сделала мне то же самое. Как же мне было не предугадать ее желание, сказав, что я хочу спать с ней? Я сделала ее счастливой. Смотри. Вот знак ее благодарности.
Марколина показала мне кольцо с четырьмя камнями чистой воды, по два или три карата каждый. Я был поражен. Вот женщина, которая любит удовольствие и достойна того, чтобы ей его доставляли. Я выдал сотню нежных поцелуев моей прекрасной ученице Сафо и все ей простил.
– Но я не соображу, – сказал я, – почему она не захотела, чтобы я ее увидел. Мне кажется, некоторым образом, что благородная графиня принимает меня, в какой-то мере, за сводника.
– Отнюдь, нет. Более того, полагаю, что она стыдится, чтобы ее увидел мой любовник, потому что мне пришлось признаться ей в этом.
– Это может быть. Этот перстень, дорогая, стоит две сотни луи. Как я рад видеть тебя счастливой!
– Отвези меня в Англию. Мой дядя должен быть там; и я вернусь в Венецию вместе с ним.
– У тебя есть дядя в Англии? Это правда? Это похоже на сказку. Ты никогда мне этого не говорила.
– Я не говорила тебе ничего, потому что боялась, что это станет причиной того, что ты не захочешь меня туда везти.
– Он венецианец; что он делает в Англии? Ты уверена, что он окажет тебе хороший прием? Откуда ты знаешь, что он там сейчас, и что он собирается вернуться в Венецию? Как его зовут, и как я смогу найти его в Лондоне, где обитает миллион душ?
– Моего дядю легко найти. Его зовут Маттио Босси, и он лакей г-на Кверини, посла Венеции, который отправился передать поздравления новому королю Англии, вместе с прокурором Морозини. Он брат моей матери, он уехал в прошлом году и сказал ей в моем присутствии, что вернется в Венецию в июле этого года. Ты видишь, что мы его застанем как раз накануне его отъезда. Мой дядя Маттио славный человек, ему пятьдесят лет, он меня любит и он простит мне мои шалости, когда увидит меня богатой.
Все это было очевидно тому, кто наблюдал посольство; я знал его еще от г-на де Брагадин, и все остальное, что говорила мне Марколина, носило характер правды. Ее план мне показался прекрасным и разумным, я дал ей слово отвезти ее в Лондон, обрадованный возможностью оставить ее у себя еще пять или шесть месяцев. Мне казалось, что, оставив ее у себя, я буду путешествовать вполне счастливо.
Мы прибыли в Авиньон к концу дня. Мы проголодались, Марколина переполняла меня любовью; гостиница Св. – Гомер была превосходна; я сказал Клермону взять из коляски все необходимое и заказать четверку лошадей на завтра на пять часов утра. Удовлетворение Марколины, которая не любила ехать ночью, меня порадовало; но вот что она мне сказала, пока нам готовили ужин.
– Мы в Авиньоне?
– Да, дорогая.
– Ладно, дорогой Джакометто, теперь я как порядочная девушка должна выполнить поручение, которое мне дала графиня сегодня утром, перед тем, как в последний раз меня поцеловать. Она заставила меня поклясться, что до этого момента я ничего тебе не скажу.
– Это очень интересно. Говори.
– Это письмо, что она тебе написала.
– Письмо?
– Ты простишь меня за то, что я тебе не передала его до этого момента?
– Конечно, раз ты дала ей слово. Где это письмо?
– Подожди.
Она вынула из кармана пакет с бумагами.
– Вот это мое свидетельство о рождении.
– Я вижу; ты родилась в 46 году.
– Это мое свидетельство о добронравии.
– Сохрани его.
– Этот свидетельствует о моей девственности до настоящего времени.
– Превосходно. Его выдает акушерка?
– Патриарх Венеции.
– Где письмо?
– Я не потеряла его.
– Боже тебя сохрани. Я отправлю тебя обратно в Экс.
– Это обещание, которое дал мне твой брат – жениться на мне сразу, как только он перейдет в реформатство.
– Дай его мне.
– Что такое перейти в реформатство?
– Я тебе потом скажу. Где письмо?
– Вот оно.
– Без адреса.
Сердце мое забилось. Я его вскрываю и вижу адрес на итальянском: «Самому порядочному человеку на свете». Я вскрываю и вижу внизу листочка: «Генриетта». И все. Она оставила лист чистым. При виде этого я окаменел телом и душой.
