Монтерей. 30 мая 1847 года
11 часов ночи
Моя любимая сестра ‹…›
Я сделал предложение прелестной Катарине Уотсон, ее родители просят меня подождать 18 месяцев и затем вновь посвататься к ней, потому что сейчас она слишком юна, чтобы выходить замуж – ей всего четырнадцать лет. Она говорит, что не желает никого другого, только меня. ‹…› Состояние ее отца насчитывает около 40 000 долларов. Сегодня счастливейший день в моей жизни ‹…›
Монтерей. 15 ноября 1849 года
Доне Франческе Глизон в Плимут.
Моя дорогая сестра,
Что ж, Фанни, я женат. Сейчас моя милая Кейт положила голову на мое плечо. ‹…› Свадьба состоялась 7 октября в три часа дня. После полудня отец устроил праздничный ужин у себя в доме, а вечером были танцы. Все стоило, наверное, около тысячи долларов…
Сан-Франциско. 31 марта 1850 года
Моя дорогая сестра,
Жена просит меня написать, потому что сама она не умеет писать по-английски. Она просит прощения, и в знак своей глубокой признательности… она посылает шарф из манильской пеньки… здесь такой стоит 125 долларов. А вместе с ним – дагеротип, на котором она изображена в свадебном платье и с арфой, так же как была накануне свадьбы…
Сан-Франциско. 1 июля 1850 года
Моя дорогая сестра Фанни,
…Я оставил свою жену в Монтерее в добром здравии. Если ничто не помешает естественному закону природы, через несколько месяцев я стану отцом. После этого я вернусь домой – отчасти для того, чтобы повидаться со старыми знакомыми и родственниками, а отчасти – чтобы быть подальше от хныкающего младенца. Я очень люблю детей, но только когда они уже достаточно взрослые…
Дорого бы я дала, только чтобы узнать, что думала Катарина Уотсон Глизон в то же время! Даже если она была очарована своим спутником, не доводилось ли ей пожалеть, что она вышла замуж за человека, которого, очевидно, привлекала ее красота и богатство, но который не стеснялся своей неприязни к плачущему младенцу?
Браки между американцами и испанцами во всех классах общества продолжали заключаться на юго-западе с самого момента аннексии. Таким межэтническим бракам мы обязаны тем латиноамериканским населением, которое теперь столь распространено в США.
История отважных мужчин и женщин, которые дерзнули отправиться в опасное путешествие на север и юго-запад страны, стала важной частью американской культуры. А как же те невесты и жены, которые остались дома и ждали, пока их вызовут на новое место? Что нам известно о них?
Ожидая возвращения своего жениха, Джона Брюса Белла, который отправился в Орегон в 1850 году, Мэри Карпентер Пикеринг из Огайо шила одеяло, которое стало красноречивым символом нелегкой женской доли. Как уверяет исследователь, изучавший историю лоскутных одеял, Мэри Байуотер Кросс для создания такого одеяла с тонким шитьем и аппликациями в виде цветочных корзин понадобилось бы по меньшей мере четыре года[382]. Джон провел на Западе восемь лет, и пара поженилась в сентябре 1864 года, когда он вернулся. К тому времени Мэри уже исполнилось тридцать лет. Они поселились сперва в Огайо, но в 1864 году переехали на Запад, в Айову.
