Многие слуги были столь же разочарованы своими хозяевами, особенно если те пользовались своим авторитетом и злоупотребляли положением работодателя. Некоторых служанок домогались хозяева. Так было с Элизабет Дикерман, которая пожаловалась в суд округа Миддлсекс на своего хозяина Джона Харриса, объявив, что тот принудил ее к сношению, а «если б она рассказала госпоже ‹…› лучше бы ей не жить». Суд встал на сторону Элизабет и приговорил Джона Харриса к двадцати ударам бичом[189]. Когда служанка беременела от хозяина или другого мужчины, то ей следовало бояться не только публичного позора, но и того, что ее заставят отрабатывать лишний год в качестве компенсации за время беременности, родов и послеродового отдыха. В законодательстве Виргинии за 1672 год такое требование признавалось незаконным в том случае, если служанка зачинала от хозяина, и было прописано, что в этом случае отработка неприемлема[190]. Интересно, сколько хозяек смотрели на внебрачные приключениях своих мужей сквозь пальцы?
Все жены, независимо от того, помогали им слуги или нет, обязаны были вести домашнее хозяйство на должном уровне. Американок буквально подталкивали к тому, чтобы они идентифицировали себя с домашним бытом и оценивали себя по этим умениям, так что они зачастую гордились своим умением готовить, консервировать, плести, шить, вязать и вышивать. Жизнь замужних женщин XVII–XX веков, будь то колонии, республика или фронтир, имеет запах яблочного пирога и яркие цвета лоскутного одеяла. Эти «домашние» предметы сегодня стали всего лишь романтическими клише, но тогда они служили настоящим мерилом женского успеха. В своей замечательной книге «Хорошие жены» Лорел Ульрих перечисляет изысканные блюда, которые могли готовить умелые поварихи: «жареная свинина или гусь с яблоками… пирог из угрей, приправленных петрушкой и чабрецом… суп из порея или крыжовниковое варенье»; впрочем, повседневная трапеза была гораздо скромнее и состояла из вареного мяса с бобами, пастернаком, репой, луком или капустой[191]. Большинство хозяек просто кидало все в один котел, кипящий на печи.
Каждому времени года соответствовали свои занятия: весной делали сыр, летом занимались посадками, а осенью заготавливали сидр. Каждый, кто когда-либо собирал яблоки и кому знаком запах брожения, может представить трудоемкость и тяжесть труда, чтобы изготовить много галлонов сидра на весь год.
Домохозяйка из Ньюбери Беатрис Пламмер «видела в домоводстве свое призвание», и ее умения по достоинству ценили два первых мужа, однако третий брак оказался неудачен: супруга больше интересовало ее состояние, чем ее умение печь хлеб и готовить бекон[192]. Подписав брачный контракт, по которому все имущество, унаследованное от покойных мужей, оставалось во владении Беатрис, новый супруг вскоре передумал и пытался заставить жену порвать его. Супружеская ссора переросла в судебное разбирательство: благодаря этому мы имеем свидетельства о том, как женщина гордилась своим поварским и домоводческим мастерством, и о том, как скареден и жаден до чужого имущества бывал мужчина. Беатрис не порвала контракт и смогла сохранить за собой имущество. На мужа наложили штраф за грубое поведение, и нам неизвестно, бросила ли она его.
Брачные контракты, в которых прописывалось право жены на имущество от прошлых браков, были редки, но все же встречались чаще, чем в Англии, где их заключали лишь богачи. Контракт, заключенный между женщиной из Плимута, Массачусетс, и ее мужем в 1667 году, гласил, что ей позволялось «распоряжаться всеми постройками и землями, скотом и хозяйством, которое имеется у нее во владении сейчас, по собственному усмотрению»[193].
Если брачный контракт не составлялся, после свадьбы муж по умолчанию получал в распоряжение все имущество жены. Такая система наследовала принципам британского права, согласно которым муж и жена были «союзом» и имущество жены сливалось с имуществом мужа. У него было право распоряжаться всем хозяйством, не считая личных вещей жены: ее платья, белья и прочего личного имущества.
По закону мужчина был в ответе за свою жену, в том числе за ее поведение и за долги, которые она наживала. Если она совершала мелкое преступление, суд взыскивал штраф с мужа, хотя зачастую жене приходилось проходить через какой-нибудь унизительный ритуал. Так, например, женщину, виновную в злословии и сплетничестве, сажали на специальный стул и погружали на нем под воду.
Если жена хотела засудить обидчика, обычно жалобу подавал муж, хотя она и могла сделать это сама с его согласия. Одинокие, разведенные и овдовевшие женщины – «feme sole», если использовать юридическую терминологию – могли судиться, а также совершать сделки и прочие юридические и деловые операции от своего имени, но замужняя женщина не могла заниматься делом, отличным от того, чем занимается ее муж.
