Зарывшись пальцами во влажные волосы, с силой сжала, надеясь, что боль прояснит мысли, но от складывающейся картинки кожа покрывалась мурашками, и я обреченно откинулась на теплый металл, устеленный мягкой тканью, посмотрев в потолок. На языке ощутила знакомую горечь, но заставила себя сглотнуть ее и упрямо поджать губы, запрещая себе даже намек на страх или испуг. Теперь — нет.
— С каких пор ты стала такой неуклюжей, что умудрилась поранить руки так сильно? — услышала я за своим плечом, но, против обыкновения не вздрогнула и испуганно не сжалась. Лишь усмехнулась подтверждению своих предположений. Глупо было рассчитывать, что Паук оставит меня без наблюдения. Даже несмотря на обещания.
— Пришел за моей головой? — насмешливо уточнила я, лениво выводя пальцем круги на водной глади и не заботясь о том, что сижу в воде лишь по грудь, которая показывалась над поверхностью. Благо, густая, длинная грива волос скрывала меня не хуже одежды. Во всяком случае, той, что мне готовили для соблазнения короля.
Почувствовала горячее, зловещее дыхание на своем плече, а после прикосновение к затылку, прежде чем, длинные пальцы сжались, натягивая мои волосы, и отбросили мою голову назад, заставив посмотреть в бесстрастное, отстраненное лицо, с которым прежде Ян приходил для моего наказания. Прежде я бы забилась в страхе и ужасе от предстоящей боли. Сейчас же нахально заявила:
— Я уже заждалась, — блеснула я полубезумной улыбкой.
Ян скучающе разглядывал мое лицо, а после весело усмехнулся и, отпустив мои волосы, отошел на несколько шагов, чтобы без проблем видеть меня. Невозмутимо стряхнул с одной из тумбочек бинты, лекарства и ароматические средства, а после вальяжно сел на опустевшую поверхность, сложив руки на груди.
— Судя по тому, что сегодня ты ходила с доносом Улссону, меня ты, как раз, видеть не ожидала, — поиграв со мной в гляделки, заметил он с кривой, хищной усмешкой на худощавом лице.
— Ну, я предполагала, что, узнав о моем поступке, ты, как минимум, вознегодуешь, — подняла я брови и нагло улыбнулась. — Надеюсь, Паук был с тобой мягок, когда рассказывал, как нехорошо ты поступаешь. — Издевательски прищурилась я. — Нет? — С сочувствием надула губы, не боясь переигрывать. — Какая жалость. До нравоучительной порки дошло, ли обошлось лишь словесным внушением? — похлопала я ресницами в искреннем интересе.
— Мне всегда нравилась твоя черта — иронизировать даже там, где не следовало бы, — невозмутимо заметил он и слабо улыбнулся, разглядывая исключительно мое лицо, даже не помышляя скользнуть взглядом ниже, что сейчас вызывало во мне смешанные чувства: от благоговения его благородством и выдержкой, до раздражения и намека на оскорбления в лучших чувствах. — Ты ведь понимаешь, что я имею все основания для того, чтобы быть недовольным твоим поведением?
— Да Бога ради, — великодушно разрешила я и фыркнула. — Раздражайся на здоровье. Можешь не держать все в себе, даже ногами потопать, только не сильно громко, чтобы нас не услышали.
— Позволь уточнить, почему ты все же решила наведаться к Себастьяну? Не далее, как вчера, ты упорно заверяла меня в своей ненависти к нему, — совершенно спокойно спросил Демьян, без намека на недовольство или злость на лице.
— Со вчерашнего дня ничего не изменилось, — пожала я плечами. — Моя ненависть такая же сильная, быть может, даже сильнее, чем была вчера.
— Но?
— Но ты отказался помогать мне, — развела я руками. — В этих условиях мне куда выгоднее не ссориться с Себастьяном. Хотя бы сейчас. Он просил об услуге — я ему ее предоставила и была поглажена по голове за старательность, — растянула я губы в ядовитом оскале. — В следующий раз, возможно, заслужу даже сахарную косточку, — зло засмеялась я, но наткнулась на внимательный взгляд жестоких глаз и резко потребовала: — Не смотри на меня так. «Оценивай риски, хитри, обманывай и играй, выбирая тот вариант, который наиболее выгоден» — твои слова, не мои, — нахмурилась я и отвела взгляд. — Ты сам меня этому учил, сам сделал такой. Я оценила перспективы и решила, что сотрудничать с Себастьяном мне выгоднее, — глухо добавила я с отчаянным желанием сплюнуть от досады.
— Я не виню тебя за это, — внезапно признался Ян, заставив посмотреть на него внимательнее и с подозрением. — В некоторой степени я даже горд своей ученицей. Что же, должен признать, что справилась ты просто блестяще. Я поверил в твою искренность и оценил то, на что ты пошла ради того, чтобы выведать у меня информацию, — иронично вздернул он бровь. — Я понимаю тебя и твое желание выжить любой ценой, даже если для этого придется идти по головам. Я сам настаивал на этой мысли и вдалбливал ее в твою голову, потому не могу сейчас на тебя злиться. И то, что ты рассказала ему обо мне — тоже понимаю.
Некоторое время мы рассматривали друг друга, а после он произнес:
— Чего я не понимаю — почему ты ему соврала? — с интересом прищурился Ян и склонил голову на бок. Это заставило смутиться меня сильнее, чем, если бы он сразу начал с обвинений, ругательств, угроз и прочего.
