Гул вновь раскатился по ночному городу, резко перешел во второй, а затем и в третий. Как только он начал отдаляться, Саша крепко зажмурился, но, когда заработало
Еще один гудок обозначил конец прожекторов. Но следом за гудком раздался грохот падающего борта. Александр, почти ослепший, несмотря на то что сидел внутри контура и в его сторону не светила не одна лампа, с трудом рассмотрел выехавший из кузова БТР.
Да не какой-нибудь плавающий. А последнюю штурмовую версию для боев в городе. Такие машины еще называли колесными танками. Большая пушка, толстая броня, автономная десантная капсула. Боевая черепаха конца двадцать первого века. Александр даже не знал, что у них была хоть одна рабочая машина такого класса. Быстро перескакивая по обочине, снося столбы и подминая под себя легковушки, БТР объехал автопоезд и выбрался вперед.
– Вау. Откуда у нас это чудище? – не выдержав, спросил Саша. – Они же все электроникой напичканы по самое не балуйся?
– Это противоатомная версия, – с ухмылкой ответил Сергей. – У нее специальная защита от ЭМИ и радиации. Так что эта прелесть будет работать, даже если над ней ядерная боеголовка рванет. Жаль у нас таких всего пара штук и основной склад в Сахалинске.
– Ничего, если с аэропортом срастется, то и технику выведем, – сказал Давид. Он, воспользовавшись передышкой, сдавал назад, уходя от возможного преследования. – Только вот как мы теперь туда пробираться будем?
– Нормально будем, сейчас главное – отступить и перегруппироваться. А завтра… – Договорить он не успел, слова заглушил грохот взрыва. Огненный шар, поглотивший БТР и на миг осветивший стены зданий, очертил контур огромного, покрытого снегом танка. – Что за херня? – воскликнул старкап.
– «Иосиф Сталин», – хмуро ответил Давид. – Музейный экспонат номер сто двадцать, черт, я на него тоже глаз положил. Сверхтяжелый танк конца Второй мировой войны. Но наша малютка должна выжить.
БТР и в самом деле не заставил себя долго ждать, его стодвадцатипятимиллиметровая пушка выпустила сноп огня, и в следующую секунду внутри «ИС» взорвался снаряд. Башню чуть подбросило, и она упала набок. Огонь, вырывающийся из корпуса пылающего танка, был будто факел, щедро освещая темную улицу. В этом зареве стали видны еще несколько старых машин, жизнь которых должна была оборваться еще в прошлом веке. Вот только они не стреляли. Загудев двигателями, машины начали активно сдавать назад. А вперед, в свет факела, вышел один-единственный человек.
Хотя назвать его человеком можно было лишь с большой натяжкой. Взяв его на прицел своей винтовки, Саша понял, что перед ними какой-то странного вида киборг. Не зомби. Но с точно такими же руками. Высотой больше двух метров. Да еще и африканец. Он просто стоял, ничего не делая, но даже это казалось угрозой. Не дай бог с таким сойтись в открытом бою.
– Пойдем? – тихо прошептала на ухо Кристина. – Он ждет нас.
Саша отчаянно потряс головой. Но видение никуда не пропало. Она была здесь, рядом, такая живая и настоящая, что через пару мгновений он не выдержал, протянув к ней ладонь. И обнаружил себя стоящим на снегу, без винтовки, в нескольких метрах от огромного противника.
– Welcome brave warrior. I’m glad for this shit find at last one hero, – произнес африканец, показывая свои белоснежные зубы, открытые в широкой улыбке. С английским у Александра было не то чтобы совсем плохо, но он только понял, что его приветствуют. И героем называют. С чего бы?
– Айм нот э хиро. Айм монстер киллер, – произнес он, с трудом вспоминая уроки. – Ви донт вонт э файт ви, блин, как это сказать-то?! Пис! Да, точно. Ви вон а пис энд кооперейшн.
– At first You attacked our solders and now you are talking about peace? Bullshit, – отмахнулся здоровяк. – We fight and find the best.
– На фига нам сражаться? – не понял Александр.
– Затем, что вы напали на моих людей, – четко проговорила девушка. Она вышла на свет, будто материализуясь из темноты. По крайней мере, Саша мог поспорить, что еще секунду назад ее там не было. Одетая в теплую белую куртку поверх бордового кимоно, она выглядела диковинной странницей, прибывшей из других стран.
– Hime, – поприветствовал ее африканец, встав на одно колено и склонившись.
