Майор Архипов стоял навытяжку в кабинете Сталина. Два часа назад он покинул палату дважды Героя Советского Союза старшего лейтенанта Суворова. Получасовая встреча, на которую рассчитывал майор, внезапно вылилась в четырехчасовой затяжной разговор. Вячеслав, оказавшейся удивительно молодым парнем, имел обширные знания в авиации СССР. Что ни говори, а эти часы Архипов провел с пользой, ему ни разу не встречались такие всесторонне развитые собеседники.
– Я изучил ваш рапорт товарищ Архипов. Что ВЫ, лично можете сказать о товарище Суворове?
– Товарищ Сталин, знание Суворовым по тактике и стратегии использования крупных авиачастей… удивительно. Они до изумления хорошо подходят нам. Честно говоря, это прорыв в использовании боевой авиации. Суворов сразу признался мне, что это не его разработки. Насколько я знаю, во Франции была сильна теория, но…
– Он вам солгал?
– М-м-м, скорее не договаривал.
– Продолжайте.
Слушая Архипова, Сталин с интересом изучал записи Суворова по дальней авиации, иногда делая пометки на полях дневника.
– …похоже он пытался так убедить меня в этом. То есть, Суворов трижды сказал: лучше иметь десять самолетов с радиостанциями, чем двадцать без. В начале разговора, в середине и для закрепления в конце.
– Генерал Жигарев недавно на встрече авиаконструкторов и представителей ВВС выразился также, – припомнил Сталин, отрываясь от дневника.
– Он озвучил Суворова, я уверен в этом. Тем более они общались в штабе дивизии Миронова.
– Что вы можете сказать о знаниях товарища Суворова в целом?
– Нужно отнестись к его идеям очень серьезно, тем более большинство наработок по сопровождению бомбардировщиков и охоте на самолеты противника, прошли испытания в полках, где служил Суворов. Оба командира полка, и комдив в восторге. Это все отраженно в рапортах отправленных генералу Жигареву. Некоторые идеи Суворова уже используются в истребительной бомбардировочной и штурмовой авиации. Написаны методички по тактике применения истребителей для авиационных училищ. Переписываются уставы…
– Я знаю. Читал рапорт товарища Жигарева и полностью с ним согласен. Реорганизация ВВС нужна нам. Первые дни войны показали большие бреши в умении использовать авиацию. Что вы думаете о выводах товарища Суворова, что авиация должна быть отдельным родом войск?
– Правильное решение, товарищ Сталин. Многие общевойсковые командиры просто не знают и не умеют использовать авиацию. Именно из-за этого мы несем большие потери. Я говорил с Суворовым на эту тему – вернее это он начал – и согласен с ним. Что стрелковые, танковые и авиационные части должны быть отдельными родами войск, которыми командует комфронта. У них свои штабы, разведка, тылы и линейные части которые они используют. Важно конечно взаимодействие, но за три месяца войны, никаких успехов на этом поприще мы так и не достигли.
– Я понял вас товарищ Архипов, обдумаю и приму решение. А теперь продолжим…
– Ну пожалуйста, прошу вас, – умоляюще сложив руки на груди, умоляла главврача невысокая красивая девушка.
– Дарья, я повторяю: Это невозможно! К нему вообще запрещен доступ.
– Но я люблю его!!! – выкрикнула девушка.
Видимо этот крик души пронял главврача. Вздохнув, она встала из-за стола, и подойдя к девушке обняла ее.
– Нельзя к нему. Тяжелый он.
Всхлипывающая девушка, уткнулась в грудь Елены Степановны, и со судорожно спросила:
– А если его уведет кто? Он такой кравивы-ы-ый-й-й.
– А ну успокойся! Не одна ты – это так. Тут уже тридцать посетительниц приходило, справлялись о здоровье Суворова. Одних писем пришло два мешка, они сейчас у завхоза. Но ты крепись Дарья, верь. А сейчас к нему нельзя, действительно нельзя.
В это время дверь кабинета распахнулась и внутрь ворвалась медсестра Маша.
– Елена Степановна, у Вячеслава опять кризис! – выкрикнула она.
– Дарья, подожди меня здесь, – быстро сказала главврач, и бегом выбежала вслед за Машей.
Совещание подходило к концу, когда в кабинет Сталина вошел Поскребышев и что-то прошептал на ухо Верховному. Ни своим видом, ни мимикой, не показал Сталин, как воспринял свежую новость. Генералы и маршалы, стоявшие у большой карты Советского Союза никак не показали своего интереса, продолжив, как только секретарь вышел, обсуждение последнего прорыва немцев под Киевом. Сейчас прорыв локализован и фронт практически стабилизирован, но последние пять дней были довольно тяжелы для Генштаба ощутившего гнев Верховного.
– Что вы скажите товарищ Жуков?
– Выдохлись немцы, товарищ Сталин, не те уже что были в июне-июле. Да и мы учимся воевать. Бьем немцев.
– Так почему мы еще отступаем? Пятимся? Почему, товарищ Жуков?
– Опыта маловато, чтобы гнать их вперед товарищ Сталин.
– А когда мы этот опыт наработаем? Когда мы перестанем пятиться и ударим?
– Скоро, товарищ Сталин, – вытянулся генерал Жуков.
– А вот товарищ Суворов, дважды Герой Светского Союза, летчик-ас, считает, что мы такой опыт наберем только через два года. Как вы считаете?
