– Понятно. Ну давайте виртуально ее создадим. Вот я сижу на этом стуле. Представим что я в кабине. Показывайте, где какой прибор и рукоятка управления.
Через полчаса я сдался.
– Нет, так ничего не получается. Мне нужно знать до миллиметра высота ручки управления, сектора газа и других систем управления. Эти ваши: вроде тут, вроде там, не помогают. Я думаю вот что, давайте я приеду к вам на площадку послезавтра утром? Подойдет это вам?
Лавочкин спросил растерянным голосом:
– А разве вам разрешили покидать госпиталь?
– Да, разрешили. С завтрашнего дня, начинаю работать. Мне даже машину выделили из Кремлевского гаража, – похвастался я.
– Так может завтра? – задумавшись спросил конструктор.
– Не, завтра точно нет. Я в Центр Боевой Подготовки ВВС еду, лекции читать. Меня там давно ждут. Так что я туда на весь день.
– Понятно. Ну, послезавтра так послезавтра.
– Вот и ладушки. Кстати я вспомнил рассказ того механика, ну то, как они боролись с повышенной температурой…
– И как? – перебил меня Лавочкин. Видимо проблема стояла острее чем я думал.
– Они поставили другой радиатор со сто седьмого. Могу ошибиться, но он сказал так.
Лавочкин быстро подошел к листам и перебирать их. После чего несколькими штрихами карандаша что-то быстро накидал.
– Придется менять фальшборт… Но это только после испытаний… М-да.
– Кстати, я все хотел у вас спросить, что с вооружением нового самолета? – спросил я заметив что Лавочкин стал собирать листы и сворачивать их, для того чтобы убрать в тубус.
– Как вы и просили две пушки и два крупнокалиберных пулемета, – пожал он плечами.
– Те же двадцать миллиметров?
– Именно.
– Эти пушки, фактически крупнокалиберные пулеметы, то есть они не совсем соответствуют нужным требованиям… Хотя я вам это уже говорил.
– Я помню, говорили. Я узнавал на счет авиационной двадцатитрехмиллиметровой пушки, но она еще не готова.
– А снаряды для двадцатки?
– Это вы про то, что у нее слишком большие взрыватели? Из-за чего теряется вес взрывчатки?
– Именно.
– Я договорился чтобы несколько трофейных снарядов от вооружения «мессера» получили КБ которые этим вопросом занимаются, думаю скоро у нас появятся нужные боеприпасы. Честно говоря дальше я передал все вопросы по этой теме Архипову, что там сейчас творится знает только он.
– Понятно, я спрошу у него, спасибо. А где вы установили пушки?
– Мы расположили пулеметы в крыльях, а пушки на двигателе сверху, синхронизировав их. Были проблемы с установкой, но она уже решена.
– Как моя идея на счет трехпушечной машины?
– Пока, только в виде рисунков.
– Хорошо. Вы подумали над тем, чтобы было можно стрелять раздельно и вместе с пулеметами?
– На опытных образцах мы так и сделали.
– Отлично. Это очень хорошо.
После того как Лавочкин вышел из палаты, я посмотрел на наручные часы, время было уже ближе к полуночи. Мы общались больше трех часов.
С трудом доковыляв до кровати, я плюхнулся на нее, и стал стягивать с себя пижаму. В это время дверь скрипнула и мне стала помогать Даша. Судя по всему, она ждала окончания нашего разговора за дверью и после того как вышел конструктор зашла в палату. Уложив меня в постель, Даша погасила свет, и вышла из палаты пожелав мне спокойной ночи.
Несмотря на вчерашний день, проснулся я удивительно бодрым и веселым. Правильно мудрые люди говорили: утро вечера мудренее. Все вчерашние проблемы, неприятная встреча, как-то поистерлись. Широко зевнув и потянувшись, я посмотрел на часы. Семь утра, скоро завтрак, процедуры и здравствуй свобода. Делая гимнастическую разминку, которой стал заниматься последнюю неделю с разрешения врачей, обдумывал сегодняшний день, что он принесет? Закончив, завел часы и стал тихонько одеваться.
После завтрака, до начала осмотра и процедур приехал довольный майор Архипов.
Правда, при входе в палату он попытался придать лицу спокойное выражение.
– Ну что герой, готов к труду и обороне?
– Всегда готов! – отсалютовал я ему застегивая рубашку после того как Елена Степановна осмотрела меня.
– Здравствуйте девушки, – поздоровался он с присутствующими в палате медиками.
Кстати, кроме самой главврача, медсестры Маши, моей Даши и самого Архипова ни у кого доступа в палату не было. Лавочкин имел разрешение бывать у меня только в присутствии майора. То, что было вчера, это просто накладка, вызванная событиями с самозванцем.
После всех процедур, меня одели в форму. Натянуть не смогли только галифе, не налезали из-за гипса. С широкими больничными штанами таких проблем не было, а вот галифе пришлось оставить, накинув китель и шинель. Осмотрев меня со всех сторон, майор хмыкнул, и велел одеться в гражданскую одежду. С помощью Архипова я тихонько спустился сперва на второй этаж, на котором еще не разу не бывал, а потом уже и на первый. К машине я подошел весь мокрый, все-таки тяжело мне еще прыгать по этажам, тяжело. Нужно было согласиться с предложением Елены Степановны чтобы санитары спустили меня вниз и донесли до машины. Так нет, дурак, сам решил все сделать. Впредь буду умнее, пусть носят.
