В течении всего светового дня мы обживались, я же пользуясь свободным временем усиленно изучал карты местности которые обнаружил в штабе. Даже не сами карты, а рабочие ориентиры, по которым работали истребители. Пока Стриж летал знакомиться с командующим фронта, которого мы будем прикрывать, узнавать на счет «глаз и ушей» и почему нас посадили на одну площадку, когда был запрос на семь, а комиссар поехал по соседям, узнать какие стоят части рядом, начштаба занимался бытовыми вопросами. Готовил к ночевке полк, включая самолеты, маскируя их белыми масксетями и готовя ледяные капониры. Охранный взвод, что тут стоял помогал летчикам, свободной от охраны сменой. После того как мы прилетели они перешли на усиленную службу.
– Что думаешь? – спросил у меня майор Литвинов.
Оторвавшись от карты, я озадаченно посмотрел на него.
– Что?
– Что ты думаешь о аэродроме?
– А. Валить отсюда надо. Пока немцы о нас не знают. Побыстрее разбить полк на маленькие группы и начать свою работу, то есть охоту. Будем надеется комиссар узнает у соседей где есть нормальные площадки для базирования групп раз местные не помогают, а командир выбьет инженерный батальон для строительства аэродромов подскока.
– Думаешь не сможем защитить аэродром?
– Не в этом дело, могут быть налеты в любой момент, а это постоянное моральное давление, будет накапливаться усталость, боевые потери. Оно нам надо?
– А подразделения ВНОС? Зенитная артиллерия?
– Посты ВНОС не смогут засечь самолеты летящие на бреющем, да и не знаем мы в каком они состоянии, а зенитки… То есть расчеты? Вы их видели? Тридцать семь это конечно хорошо, но нужны опытные расчеты. Нет, я конечно понимаю что опыт приходит со временем, но его то у нас нет. Нам нужны опытные расчеты, а не вчерашние школьники. Тренировки в Центре показали всю эффективность зенитного огня. Нужны автоматические пушки, можно даже меньшего калибра. Их тоже усваивать надо, но они хотя бы могут поставить стену заградительного огня. Тем более мест базирования у нас будет немало, так что нужно защищать каждое из них. Не хватит нам своих зениток. Будем у штаба фронта просить.
– Да вы правы. Как решили разбивать полк? По-эскадрильно?
– Вообщето он уже разбит на части. Вы разве не знали?! – озадачился я. Это ведь майор оформлял на бумагах охотничьи группы, кому как не ему знать количество и качественный состав групп.
– Да знаю конечно, но в случае меньшего количества мест базирования…
– Узнаем это позже, но все-таки я за полную разбивку и рассредоточение. Тем более разделенную на небольшие подразделения часть не возможно будет уничтожить сразу, даже при большом налете, так что это хорошая идея.
Задумчивый начштаба ушел проверять маскировку истребителей, а я продолжил штудировать наброски вместе с остальными свободными летчиками. Проверка маскировки это конечно хорошо, но не ночью же? Поэтому-то я не пошел за Литвиновым.
Утром Стриж приказал нам знакомиться с привезенными картами местности, пока не прибыл БАО, сообщив что с ВНОСом дело швах.
Вызвав меня комиссара к себе он хмуро сказал:
– Садитесь. Узнал я в штабе почему нас так приняли.
– Нас приняли за обычный истребительный полк? – попытался я угадать.
Бросив на меня быстрый взгляд, Стриж скривился и кивнул:
– Моя телеграмма до них не дошла. Пришлось воспользоваться своими полномочиями, они там сейчас бегают как наскипидаренные. Площадки не готовы, места базирования тоже. Вообще ничего нет.
– Когда все будет? – поинтересовался я.
То, что все будет, я не сомневался, слишком серьезно был упакован Стриж, он мог даже перечить командующему, если его приказы поведут за собой потери с нашей стороны.
– Завтра все будет. Придется провести еще один день на этой площадке. Топливо будет к обеду, зенитки через час, а пока всем изучать карты местности.
– А ВНОС? – спросил я, и получил исчерпывающий ответ.
Его фактически не было, так что нужно было справляться своими силами. Будем надеяться, что три грузовика с мощными штатовскими рациями приготовленные нами именно для такого случая нам помогут. Причина отсутствия постов объяснялось просто, из-за отсутствия мощных радиостанций. Штатовские что шли большим потоком в СССР доставлялись малыми количествами и шли в стрелковые части. Так что со связью здесь хоть и не так безнадежно, но и хорошего про нее не скажешь.
Бегло осмотрев карты, я определил что они дают те же ориентиры что и наброски оставленные прошлым полком.
– Иди готовь машины к вылету, а я пока к командиру, – тихо сказал я своему ведомому.
– Хорошо, – так же тихо ответил он мне.
Проводив заспешившего к выходу Степку, я развернулся и направился в землянку, которую занимал радио-взвод, именно там сейчас находился командир.
– Товарищ подполковник, разрешите обратиться? – отчеканил я спустившись вниз мимо часового.
Оторвавшись от просмотра сегодняшних переговорив немцев Стриж вопросительно приподнял правую бровь, кивком разрешая мне продолжать.
– Разрешите вылететь на ознакомительный полет?
– Ты карты местности изучил? – по-еврейски спросил он у меня.
