Мы спокойно ели, вернее это особист спокойно, я же просто не мог удержаться, и банально нажирался.
– Если бы арест был настоящим, куда бы рванул? – поинтересовался вдруг особист.
– Ну уж ни к немцам точно… Да и в не Англию, терпеть их не могу. Американцы тоже так себе нация, но кроме них больно-то и выбора нет. Так что однозначно в Штаты, – честно ответил я: – Но только до конца этой войны.
– Ну, я так и думал. Постой, а что значит «этой»?
– То, что потом Штаты попытаются мировое лидерство заграбастать, ежу понятно. А с кем бодаться будут? Мне такие расклады на фиг не упали, против земляков я сражаться не намерен. Так что заработал бы там свой миллиончик, и как Остап Ибрагимович – в Рио, белые штаны протирать. Достаточно? – лениво спросил его, мысленно кляня себя за длинный язык.
– Вполне. Вот прямо так бы сбежал?
– Знаете… Врать не хочется. Меня воспитали совершенно по-другому. Если бы меня предали, ушел бы. Просто, ушел.
– Как понял, что тебя в темную разыграли?
– Слушать умею, – буркнул я.
– Новенький рассказал, а ты все разложил по полочкам.
– Знаете, товарищ капитан, вы бываете таким умным иногда, что просто по лбу врезать охота.
Хохотнув, Никифоров продолжил расспрашивать.
– На хрена побежал-то?
– А фиг его знает? Рефлекс сработал что ли? – отложив пустой шампур, я откинулся на так удобно лежавший высохший ствол, и положил на него локти, поинтересовался:
– Меня-то как нашли? Ни за что не поверю, что вы тут угли заготовили заранее.
– Наблюдателей посадил на скалах, потом прикинул маршрут, как только тебя обнаружили, а дальше оставалось просто ждать, когда сам на запах выйдешь.
Мне от этих слов оставалось только сплюнуть, и здесь переиграл.
– Давайте, выкладывайте, куда я вляпался. В принципе и так все понятно, но лучше выслушать от первого лица, – с интересом спросил я, отпив вина из кружки.
Нравились мне крымские вина, особенно под шашлычок, поэтому отогнув мизинец, я дегустировал терпкое вино слушая Никифорова.
– …операция начала набирать обороты, все фигуранты были под присмотром, как тут вылез ты…
– Влез?! – невольно возмутился я: – А сказать трудно было, что все решено?! Я блин, три дня! Три дня! Места себе не находил! Что случилось? Куда пропал? Вот и пришлось переться к комиссару! Я же не видел что этот хренов генерал за мной заперся к Мехлису, увидел только когда выходил.
– Знаешь… Честно скажу, если бы не ты все было бы по-другому. Когда мы провернули операцию с тобой, то есть арест и кинули эту информацию предателям…
Да-да ты не ослышался, это были настоящие предатели. Из двадцати шести арестованных на немцев работали четверо, остальных, как ты любишь говорить, они использовали втемную. Планомасштабный развал фронта готовился через пару недель, так что вы с полковником Денисовым успели вовремя. Сейчас вместо арестованного Козлова фронт принял генерал Власов…
– Кхе-кхе. Кто?! – отплевываясь от вина прохрипел я.
– Власов. Слышал про него?
– Немного. Что там дальше? Что там случилось, когда я влез в ваши игры? – быстро увел разговор в сторону.
– Открылись еще трое, про которых мы не знали. Случайно, но все же. Так что если бы ты не влез, то мы бы про них не скоро узнали.
– М-да, – только и сказал я.
– Кстати, командиру я твоему сказал, что ты на задании. Но только устно, по бумагам ты был задержан. Один из фигурантов высоко сидел, пришлось работать по полной. Ладно, хоть не безрезультатно.
Когда стемнело, я уже находился в своей части, с твердым обещанием особисту не показываться Мехлису на глаза в ближайшую неделю.
– Вставайте, товарищ капитан, утро, – потряс кто-то меня за плечо.
– Славка, ты что ли? – зевая, спросил я. Голос и впрямь принадлежал ведомому.
– Я, товарищ капитан.
– Вот что, мы с тобой боевые товарищи… друзья. Так что, можешь называть меня Севкой.
– Хорошо, товарищ капитан… Ой, Сева. А почему Сева? Ведь вы… ты Вячеслав?
– Не люблю, когда меня называют Славой, – не в первый раз пояснил я, садясь на койке. В паре метров потрескивала дровами печурка, знаменитая буржуйка.
Такое резкое сближение было обусловлено просто. Вчера мы поговорили на эту тему с Никифоровым. Он сильно интересовался, почему у меня нет друзей, то есть, как только я вышел из госпиталя, то прекратил всякие панибратские отношения отдаляясь от боевых товарищей. Ответ был прост, я еще не отошел от смертей любимой и друзей. Заводить новых? Чтобы они опять потом? Ну уж нет. Именно так я и сказал Никифорову. Однако когда проснулся, понял, что был не прав. Все что мне говорил капитан, было правильно, вернее его слова были верны. Был не прав я.
Поэтому и попросил Славу называть меня по имени, без колебаний решив сблизиться. Никифоров был прав без друзей мы никто.
– Что вообще происходит? А то меня привезли вчера ночью, впихнули сюда, указали, где спать и убежали. Даже поговорить ни с кем не дали.
– Да ничего особенного. Учим, изучаем… А это правда, что тебя арестовали за неправильные разведданные? Слух такой прошел, – пояснил Ведомый, поймав мой взгляд.
– В обще-то мне нельзя говорить, но тебе скажу, подписку о неразглашении с меня почему-то не взяли…
