– Затаится? – поинтересовался Никифоров.
– Нет, а что если он вместе с генералом Власовым?..
– Ну что я могу сказать?! Повреждения в руке у вас довольно серьезные. Вывих, два ранения, многочисленные ссадины, одна, кстати, воспалилась, видимо в ранку попал грязный пот, все это серьезные причины отстранить вас от полетов на двадцать дней, до полного выздоровления, – изучая мою руку, говорила военврач, которая меня лечила. Рядом стоял начальник госпиталя, изучая воспаление на ноге.
Целые сутки с того момента как Никифоров привез меня в госпиталь, меня изучали как под микроскопом. Госпиталь был хорош, имел все необходимое оборудование и специалистов. Так что взятые анализы были готовы быстро. Именно сейчас я слушал вердикт врачей на них.
– Постельный режим?
– Ближайшие пару дней да, дальше не обязательно. Нужно вскрыть гнойник у вас на ноге, почистить рану, потом вы свободны.
– Ясно, спасибо.
Мне действительно вскрыли ранку на ноге, и почистили ее от гноя. На второй день, приехал Стриж с приказом о моем отпуске. С его приездом мои подозрения нашли подтверждение. Эти непонятные двадцать дней, хотя даже дилетанту понятно, что я буду в форме максимум через десять, и отпуск в разгар боев как в воздухе, так и на земле, было более чем странным. Видимо насчет меня что-то решили.
Как только все формальности были улажены, и я поставил подпись, где нужно, спросил у командира:
– Приказ о моем отпуске пришел от политотдела фронта, или из штаба армии?
– Из политотдела, – понимающе хмыкнув, ответил Стриж.
– Ясно, значит они решились… Это хорошо, – задумчиво протянул я.
– В Москву полетишь?
– Скорее всего, сами направят. Хочу поработать в Центре, почитать несколько лекций. У нас сейчас кто там? Покрышкин и Ванько?
– Да.
– Отзываете их, я возьму с собой Микояна и еще троих-четверых. Это реально? На боеспособности не отразиться?
– Да какая боеспособность. Второй день в готовности сидим, но нас не трогают.
– Ага. Значит, они ждут «Звездного налета».
– Думаешь?
– Уверен. Остальные наверняка работают по полной?
– Да, это так.
– Ну, точно, ждут. И наверняка дождутся. Как только немецкие летчики ослабят наше истребительное прикрытие так оно и произойдет… М-да. Ладно, кто у нас безлошадный? Есть такие?
– Есть двое, машины только через неделю придут.
– Вот их я и возьму, остальные пусть работают. А вообще как в части?
– Нормально, вчера Драчун старшину Егорова на крышу столовой загнал. Два раза успел боднуть. Вот и решили привезти его в госпиталь. Пусть с девками побегает.
– С козами? Их теперь три, бойцы еще одну достали. Пусть развлекается. Кстати, все хотел спросить, как там на фронте?..
К вечеру этого же дня, когда я выписывался из госпиталя, за мной приехал знакомый пузан из политуправления. По их просьбе я должен был выступить с речью для моряков эскадры. Что-то затевалось.
Странное затишье на фронте, небольшие попытки прорывов и деблокирования, легко пресекаемые немцами, странные телодвижения эскадры, увеличение транспортных судов в акватории порта, давали небольшое прояснение надвигавшегося взрыва. Я удивлюсь если в скором времени не узнаю, о возможной атаки нашего фронта с суши и морском десанте на побережье с последующим продвижением вперед. Как немцы обороняют побережье мы уже знали, видимо все наличные силы они стянули к ударной группировке. По сообщениям пленных, я это узнал от раненного майора которого поместили в нашу палату час назад, в месте прорыва слоенный пирог, где наши взяли немцев в небольшие колечко, где немцы наших, так и воюют пытаясь уничтожить друг друга.
– Герр генерал? – окликнул Манштейна дежурный офицер, чуть ли не бегом догоняя подходящего к своей машине командующего.
– Слушаю? – останавливаясь и поворачиваясь к дежурному ответил Манштейн.
– Герр генерал, нашими диверсантами был захвачен в плен командующий русскими войсками генерал Власов.
– Что-о-о?! Немедленно его ко мне!
– Герр генерал – это невозможно. Следуя вашему приказу не брать русских в плен, наши солдаты расстреляли генерала. Так же были расстреляны и диверсанты, одетые в русскую форму госбезопасности.
– Как такое могло произойти? Они не могли опознать себя? Почему диверсанты не назвались?
– Это подразделение было сформировано в основном из русских перебежчиков и лояльных к нам жителей захваченных территорий. Командир у них был обер-лейтенант Пауль Зигфрид, замом лейтенант Штосс. При захвате и прорыве Штосс погиб, Зигфрид был тяжело ранен и не мог ответить, когда их пленили наши. Опознать смогли, только когда случайно обнаружили метку с опознавательным кодом зашитым под подкладку формы обер-лейтенанта Зигфрида.
– Солдаты что, не могли понять, что он мог дать важные сведенья?!
– Герр генерал, ваш приказ, подтвержденный Фюрером, гласил уничтожать ВСЕХ русских даже старших офицеров.
– Шайсе!
Через несколько минут Манштейн знал все подробности.
