Поехать решил вместе со всеми в Центр по довольно простой причине, я собирался выпросить машину на двадцать дней отпуска. Это остальным нужно было ехать на Базу и начинать преподавательскую деятельность. Мои наезды в Центр будут эпизодические, так, друзей навестить и пару лекций прочитать. Проблемой было то, что весь мой отдых был фактически расписан. Исполнение нескольких песен для записи. Парни из группы уже заучили десяток мелодий по нотам, что я им дал, так что оставалась только запись. Но это тоже не на один день, нужно спеться с группой, все сделать без ошибок, много что было нужно сделать. Так же отдел пропаганды тоже наложил руки на пару дней из моего отпуска.
Несмотря на довольно теплые весенние дни, снег и не думал таять, да он был рыхлым, автобус шел с пробуксовокй, однако высокие, мелькавшие при свете тусклых фар наносы, продолжали мелькать на уровне окон.
В Центр мы прибыли через час. В принципе мы могли бы сесть на его ВПП, однако из-за почты и особиста сели на стационарном. Иволгин сам встретил нас у входа в административное здание. Не спал, ожидал. Пока парни оформлялись в казарме, он повел меня к себе в кабинет.
– Рассказывай, – приказал он, с удобством устраиваясь в кресле.
Я знал про этот разговор, поэтому успел подготовится.
– Тут все, – ответил, доставая толстую папку, подготовленную начштаба: – Тут вся подробная аналитика наших действий за два месяца.
– Я распорядился, комнату приготовили, переночуешь у нас.
– А машина, товарищ генерал?
– Будет-будет. Тот же «опель» получишь.
– Хорошо. Какие вопросы будут?
– Сейчас все соберутся, и начнем. Успеешь отоспаться.
Несмотря на то, что за окном было два часа ночи, собрались почти все инструктора и командиры Центра. Кабинету генерала был не очень большой, но все-таки уместились все.
Зевая, я одной рукой управлял тихо ехавшей машиной, другой тер глаза пытаясь сбросить сонливость, однако меня продолжало бросать в сон. Шесть часов пыток у Иволгина, после чего я сразу же поехал к себе, отмахнувшись от предложения выспаться в казарме. Дома все же лучше.
Подъехав к первому КПП, предъявил документы, показав в открытое окно свое лицо, опознавание произошло почти сразу, так что через пару минут я продолжил движение.
Припарковав машину у почищенной обочины, я подхватил вещи и направился в свой подъезд, из которого выходил немолодой мужчина в строгом черном пальто.
– Майор! Вы перчатку уронили, – окликнул он меня, кивнув на черную перчатку, лежавшую на утоптанном насте тропинки.
– Спасибо, – отблагодарил его, подхватил ее и убрал обратно в карман.
– Майор, мы нигде не встречались?.. Извините, сразу не узнал. Мне жена говорила, что вы в нашем доме получили квартиру, однако я запамятовал. Разрешите представится, профессор Зелинский.
– Вячеслав Суворов, приятно познакомиться. Зелинский… М-м-м… Зелинский, что-то знакомое. А это не вы проектируете зенитную спарку, из двадцатимиллиметровых автоматических пушек?
– Вы знаете над чем я работаю?! – изумился профессор.
– Все что способно приземлить меня, интересует, – хмыкнул я.
«Особенно я хорошо изучил вашу работу. Нам попался в болоте, где раньше было русло реки, почти целый бронекатер потопленный в сорок третьем. И у него на корме была зенитная спарка Зелинского. В массовый выпуск они не пошли, но несколько десятков было отправлены в войска. Вот наши музейщики радовались. Мало того что катер фактически целый, так еще и зенитка экземпляров которой больше не было».
– Понятно, такое вполне может быть. Виктор, подожди немного, – обратился он к кому-то у меня за спиной. Обернувшись, я увидел водителя бежевой «эмки» который стоял у открытой двери и с подозрением рассматривал меня, но узнав, ощутимо расслабился. Однако внимание не ослабил.
«М-да, вот это я ошарашен от встречи был, даже не услышал, как машина подъехала!» – подумал я недовольно.
– Работа ваша интересна, и мы ждем подобное оружие в войсках. Знаете как плохо без хорошего зенитного прикрытия на аэродромах подскока? У нас только одному повезло, пехота с ними поделилась трофеями, дала два «эрликона». Слышали о них?
– Не только слышал, но даже разбирал. Один целый экземпляр находиться у нас в КБ.
– Ну, задерживать вас не буду, главное сделайте побольше зениток. Хороших – это главное.
– Спасибо, сделаем.
Проводив профессора взглядом я подхватил чемодан и, поправив лямки вещмешка, открыл входную дверь подъезда.
К обеду я отлично выспался, пока Глафира Ивановна кашеварила на кухне теми продуктами что я привез, принял ванную и надев чистую свежую форму пообедал в кабинете перебирая почту. А вот ее было много, очень. Нет, если сравнить что мне приходило в часть, то ее было наоборот ОЧЕНЬ мало, однако и ее нужно было просмотреть. С легкой улыбкой слушая Глафиру Ивановну, которая рассказывала мне все новости, произошедшие с моего отбытия на фронт, я вдруг наткнулся на письмо.
Подписано оно было Анной Морозовой. Насколько я понял, это была старшая дочь Виктора Семеновича.
