– Аня, с Федором во дворе. Там мама идет, ее ждут, – просветила нас маленькая Нина.
– Ясненько. Опять ухажер прибежал, – скорее без одобрения, чем с ним пробормотал Семен Алексеевич.
Через десять минут все собрались за достаточно богато накрытым для военного времени столом. Я тоже не остался в стороне и выложил все привезенные подарки, включая сладости. К моему удивлению на них накинулись не только дети, но и Семен Алексеевич, он оказался еще тот сластена. Хватало всем, благо привез я много. Одних американских леденцов два килограммовых пакета.
Наворачивая щи, я с интересом разглядывал семью, обнаружив, что меня тоже рассматривают. Если дети делали это с детской непосредственностью, Олег вообще залез мне на колени и перебирал награды, то остальные смотрели украдкой. Жена Семеныча, статная сорокалетняя женщина, в черном вдовьем платке, сидела напротив меня, и аккуратно кушала пшенную кашу, что поставила на стол Ирина Марковна. Справа от нее сидели младшие дети налегая на печенье с чаем. Старшая дочка, очень похожая на мать девушка, семнадцати лет отроду сидела вместе с ухажером слева. Причем на меня она не смотрела, молча уставилась на тарелку не поднимая глаз. Парень мне понравился, моих лет сержант госбезопасности в новеньком еще не обмятом обмундировании.
Разговор как-то сам собой завязался между нами. Говорили естественно о Викторе Семеновиче. Достав из вещмешка свой фотоальбом я дал его Инге Владимировне, жене Семеновича, и сев неподалеку, чтобы видеть фото через головы склонившихся детей комментировал все что там было.
– К сожалению общих фотографий с Виктором Семеновичем у меня всего одиннадцать, было бы больше, но затрофеил фотоаппарат я позже чем хотелось.
– А как это произошло? – поинтересовался Федор. Мы с ним уже успели пообщаться, он оказалось сидел тут на усилении уже две недели. Получил кабинет в местном районном отделении милиции, и работал по профилю. Ловил диверсантов и немецких пособников. Он кстати именно из-за этого наведался к Морозовым, вроде как из-за Семеныча они неблагонадежны, тут и случилась большая любовь, в которую он погрузился с юношеским максимализмом. Тем более похоронка сняла все подозрения.
– Сейчас покажу… Вот на третьей странице танк стоит и раздавленные палатки. Мы тут с группой окруженцев аэродром подскока разгромили, там и затрофеил его, и пистолетов штук семь, я их нашим командирам раздал. Виктору Семеновичу кстати артиллерийский парабеллум задарил.
– Это когда вы два немецких истребителя захватили? – впервые подала голос Анна.
– Да, именно тогда. Вот видите, справа от опрокинутой палатки невысокий летчик стоит? Это Карпов, именно с ним мы их и угнали, – несколько удивленный такой осведомленностью ответил я.
Девушка молча кивнула, листая фотоальбом.
– А почему он на обложке дембельским альбомом назван? – поинтересовался вдруг Семен Алексеевич.
– Э-э-э, кхм. Ну, война же когда-нибудь закончиться.
Не говорить же им что это была просто шутка.
– Понятно.
– Да, я с собой тут вам кое-что из личных вещей Виктора Семеновича прихватил, сейчас достану.
Закопавшись в вещах, я достал небольшую коробочку.
– Вот, – отдав орденскую коробочку Инге Владимировне, сделал шаг в сторону, застыв в молчании.
– Орден Красной Звезды, откуда он у вас, чей он? – поинтересовалась жена Семеныча, держа в руках маленькую красную звездочку.
– Папин, так в документах указано, награжден в октябре, – вместо меня ответила Анна, листая орденскую книжечку.
– Ордену пришлось поплутать пока он не достиг части. А там знали, что Виктор Семенович не вернулся с боевого задания, но обратно не отсылали, надеялись, что он вернется. Я его в полку майора Рощина у начштаба забрал, когда узнал, что в Москву вылетаю, решил вам отдать. Он бы так и так пришел, но со мной быстрее.
– Спасибо, – прижав награду к груди тихо заплакала Инга Владимировна.
– Мама! – вскрикнула Анна и обняла мать. Дети всхлипывая поступили так же.
Переглянувшись с Семеном Алексеевичем, который вздохнув кивком указал на кухню, после чего с кряхтение встал, и направился к межкомнатной двери. Обернувшись к Федору я последовал за ним.
Прозрачная жидкость разлитая по кружкам, слегка колыхнулась когда я взял посудину в руки.
– Ну, упокой господь его душу, – вздохнул дед и, выдохнув, одним глотком выпил самогона.
Переглянувшись с Федором, последовали его примеру.
«М-да. Сивуха она и в Африке сивуха» – мысленно подумал я, торопливо закусывая спиртное соленым огурцом. Опытный дед занюхал рукавом, Федор последовал моему примеру.
Мы просидели так где-то час, ведя простые разговоры не касаясь темы о Семеныче. Семен Алексеевич рассказывал как живут поселковые в военный период, а Федор небольшие истории случившиеся со дня его прибытия. Это уже было интересно.
