– Зачем меня выпустили в прямой эфир без записи? Могли же просто запись сделать, и все. В любое время в эфир.
– Здравствуйте, товарищ комиссар государственной безопасности! – рявкнул я, входя в кабинет наркома.
Секретарь пропустивший меня, поморщился, но ничего не сказал. Никифоров зашедший следом, вытянувшись, молча встал у стены рядом с дверью, изобразив статую.
– А, товарищ Суворов, проходите, – положив трубку телефона, приглашающее указал на стул Лаврентия Павлович.
Обстановка была довольно напрягающая, я знал о чем они будут спрашивать, и знал что буду отвечать. О своем иномирном происхождении, я собирался молчать.
– Давайте, товарищ Суворов я буду говорить, а вы будете слушать.
Молча кивнув, я вопросительно посмотрел на наркома. Говорил он не жестко, как будто допрашивал, а спокойным голосом друга, это расслабляло, причем заметно.
– Когда поступила информация о вас, мы пытались навести все справки какие только можно. Сперва, этим просто некогда было заниматься, враг рвался к столице, захватывая все больше и больше советских территорий. Однако, когда фронт более-менее нормализовался мы вернулись к вашей биографии. К этому времени вы стали известным летчиком, командиром, орденоносцем. Ваши победы с жаром обсуждались в каждом истребительно полку. Даже возник лозунг, «Все равняемся на лейтенанта Суворова». Однако сбору информации это не мешало. К сожалению, вы попали в госпиталь, и врачи не давали вам шансов выжить. Вы не знали? Что ж, скажу, нога опухла, грозила гангрена, но хирург не смотря на возможность сепсиса вскрыл рану нашел гнойник и вычистил ее. Так что вы выжили. Продолжим… Все, что вы рассказывали в той или иной степени оказывалось правдой. Немного, совсем чуть-чуть, как будто вы слышали их, но не видели сами. Так что фактически ваше личное дело фикция, там нет ни крупицы правды. Франция? Ложь, но верная, все что вы описали о городе правда, но такая семья там не жила. Однако даже обстановка небольшого кафе и пирожные которые печет хозяйка по семейным рецептам оказались правдой. Однако НИКТО не опознал вас. Дальше…
Слегка склонив голову я исподлобья смотрел на наркома, который ходил из угла в угол и говорил и говорил. В течение часа я, молча слушал, как Берия монотонно перечисляет все нестыковки в моей истории сплетая их с моими «озарениями» и «летным опытом». Не обошел стороной, и то как я осторожно спускал разные информация как через эфир, так и через простых бойцов и командиров.
– …поэтому-то мы и отслеживали все ваши контакты. Радио очень помогло с опознанием. Вы думали мы ничего не поймем? Не нужно держать нас за дураков. Вы неплохой агент влияния, смущает только количество сбитых, и лютая нелюбовь к англичанам, хотя мы думаем что вы их человек. Хотя сейчас даже не знаем. Вот я и хочу спросить: Кто вы?
Откинувшись на спинку стула, бросил небрежный взгляд на Никифорова, стоявшего за левым плечом и, отбивая пальцами по столу военный марш, задумчиво вытянул губы трубочкой прикидывая варианты. Скажу честно, ждал я другого, но Берия меня переиграл, просто рассказав, что они на меня накопали, и теперь ждал ответа.
– Я майор ВВС Вячеслав Суворов. Родился в тысяча девятьсот двадцать четвертом году, одиннадцатого апреля. Воюю с немецко-фашистскими захватчиками по мере сил своих. Я может быть где-то солгал, но в основном из-за своего возраста, в семнадцать лет не берут в авиацию. Через пару недель мне исполняется восемнадцать, – чуть упрямо склонив голову, говорил я.
– Не хочешь говорить правду?
Я не ответил, только молча покачал головой. Скорее машинально, чем осознано.
– А если мы проявим твердость в вопросе?
– А зачем? Может я предал кого? Плохо воюю? Да есть такое, я немного знаю больше чем нужно, но тут привычка скорее внимательно слушать и анализировать услышанное. А про англичан кстати мне дядя рассказал, злорадствовал, что скоро советам хорошо вломят. Не любит он вас.
ЗиС тылового обеспечения Второй Ударной Армии переваливаясь на колдобинах медленно полз по разбитой танковыми гусеницами дороге. С удобствами развалясь на новых красноармейских кальсонах, пачками лежавших в кузове, с интересом оглядывался, рассматривая разруху вокруг. Подбитые и раздавленные пушки, сгоревшие машины, остовы которых торчали тут и там, обломки самолетов, печки сгоревших деревень. Бои тут кончились всего неделю назад. И бои страшные, одних танков я насчитал более полусотни, своих не видел, кроме двух сгоревших тридцатьчетверок и одного старого Т-37-го, рембатовцы тут уже побывали и все машины, которые можно восстановить уже утащили на ремонт. Остальные были немецкие. Как раз сейчас мы выехали из густого леса и проехали мимо восьми целых Т-4 стоявших колонной с открытыми люками. Их охранили три бойца под командованием усатого сержанта.
