Из крупных объектов, уничтожение которых могло вызвать панику местного командования, было всего шесть достойных целей. Это неблизкий транспортный аэродром, тот строящийся объект неизвестного назначения. Мост в самом городе, но его мы сразу исключили, смысл операции терялся. Потом был завод рядом с железной дорогой, с не мирной продукцией. Там делали снаряды. Сам железнодорожный узел, рядом с заводом, и шестой объект – это электростанция, питающая город, завод, ближайшие селения и железнодорожный узел.
По совокупности возможных неприятностей для местного командования именно уничтожение последней могло принести большие проблемы и заставит их больше всего суетится. К тому же, расположен он в двенадцати километрах от города, времени на проведение захвата уйма.
– Попыток нападения на электростанцию пока еще не было, ни на земных, ни воздушных, но ее охраняет до взвода солдат при двух зенитных орудиях устаревшей конструкции, – задумчиво ответил на вопрос полковника, Вечерний. Мне кажется что за неделю, с того момента как они тут находятся, осназовцы успели изучить все в округе.
План нападения на электростанцию начал формироваться. Само нападение осуществлялось бойцами Вечернего, усиленное ребятами капитана Рябова. Захват радиостанции проводил Андрей, с лично отобранными бойцами. Он как раз сейчас проводил тестирование по своей методике.
Во время завтрака меня ожидал приятный сюрприз, ко мне подошел смутно знакомый командир, в котором я узнал майора Тонина.
– Товарищ майор? – изумленно воскликнул я, откладывая нож и привставая: – Ой, извините, товарищ подполковник.
Я действительно после той прогулки по тылам противника с ним больше не встречался, но слышал, что его перевели в другую часть с повышением звания. Поздоровавшись за руку, предложил сесть рядом и разделить трапезу.
– Спасибо, – согласился он.
– Кто это? – тихо, прямо в ухо, поинтересовался присевший рядом Шатун, сверля Тонина взглядом. Похоже, ему такая неожиданная встреча не понравилась.
– Мой первый командир.
После завтрака, мы быстро разговорились с Тониным, оказалось три месяца назад вместе с должностью зам командира дивизии по летной подготовке, он получил и полковника.
– Рад за вас, товарищ полковник.
– А ты думал, догнал меня? – улыбнулся он, с интересом провожая взглядом отошедшего Шатуна.
– Да нет, я так просто, действительно рад. Так это ваша сбитая «пешка»?
– Моя. Вылетел понимаешь со своими на Варшавский железнодорожный узел. Отработали по полной, а тут при возращение попались на зуб ночным охотникам. Хорошо еще, что кроме меня больше никого сбить не сумели. Ушли почти целые.
– Мы тут видели одну «пешку», на озеро село, тоже где-то над Польшей подбили, долго тянул.
– Номер машины помнишь?
– Конечно, товарищ полковник. Ноль-двадцать семь.
– Капитана Егорова машина, из нашей дивизии. Не вернулся с задания шестнадцать дней назад, – припомнил полковник Тонин.
– Командира и часть экипажа захватили немцы, местные сдали. Остальной экипаж еще над Польшей выбросился, – выдал я другие сведенья, полученные от пленного жандарма. Полковник только вздохнул.
– О себе можешь не рассказывать, все знаю из газет и твоей книги. Герой, сам вижу. Это правда, что счет сбитых у тебя перевалило за сотню? – поинтересовался вдруг Тонин.
– Так точно…
– Давай без официоза, просто как старые знакомые.
– Хорошо, – кивнул я принимая.
– Ну так?
– Теперь у меня на счету сто шесть битых.
– Однако, молодец, не врал, когда говорил что отличный пилотажник.
Я скромно потупился, водя пальцем узоры по столу. Приятно черт возьми принимать восхищение от битого воздушного аса, которого действительно уважаешь. Остальные летчики, что сидели рядом, с интересом прислушивались к нашему разговору, а после озвученной цифры сбитых, изумленно зашумели, обсуждая эту новость.
Посмотрев на летчиков, Тонин предложил прогуляться.
– Давно вы тут, товарищ полковник?
– Шестой день, – ответил он, присаживаясь на пенек.
Мы неторопливо дошли до фруктового сада за хатой и, устроившись на удобный пеньках, повели неспешный разговор.
– Понятно.
– Ты сам куда пропал? В газетах объявили, что ты пропал без вести. Немцы в своих листовках, что взяли живого, правда, доказательства представить не смоги.
