– Уходим все вдруг! – крикнул я по рации. Соминцев мы уже не видели, они были где-то в стороне, уходя домой. А мы с Карповым который как приклеенный висел у меня на хвосте стали набирать высоту, надейся оторваться на ней от преследования.
Вдруг самолет затрясся, и рядом пронеслась стремительная худая тень. Мотор заглох, и начал потихоньку дымить. Мы не уследили, подошла вторая волна истребителей с аэродрома «Б».
– «Карп», меня подбили, иду на вынужденную. Уходи, это приказ! – крикнул я в микрофон.
Но он не послушал меня, прикрывая от атак, сцепившись с парой немцев. Мы в это время успели подняться до пяти тысяч, когда нас атаковали две пары мессеров, которые пришли на большей высоте. Отдав ручку управления от себя, я ввел МиГ в пике. Прыгать не хотелось, шансов долететь до земли живым, при таком количестве немецкий истребителей на квадратный метр были очень малы. Тем более с такими потерями что они понесли, по любому мстить будут.
Земля быстро приближалась, когда осталось до поверхности около километра, я попытался сбросить фонарь, но не смог этого сделать, его заклинило.
– «Кубик», я «Малой», как слышишь меня, прием! – спросил я в эфир, выведя МиГ в пологое пикирование.
– Я «Кубик», слышу тебя хорошо. Находимся у линии фронта.
– Я подбит. Иду на вынужденную. «Карп» ведет бой с четверкой мессеров.
– Принято. Помочь ничем не могу, боезапаса нет.
– Понял. Рано меня не ждите, долго топать.
Дальше ответа я уже не слышал, приближалась земля. Место для падения было выбрано мною не случайно. Лесной массив до ближайших деревень далеко, немцев рядом нет. Поляна была длинная, и места должно было хватить. Выпусти закрылки, я стал планировать пока не коснулся земли.
– Уффф!!! Вот это посадка! – покачал я головой.
Отстегнув ремни, я попытался снова открыть фонарь, но не смог. Тогда я стал толчками бить по нему плечом, пока он с хрустом не стронулся с места.
– Валить-валить-валить, – только и приговаривал я, вывалившись на остатки измочаленного крыла, я хорошо им посшибал молодняк на поляне, что дало потрясающий зубодробительный эффект при посадке. Скинув парашют, я рванул к лесу, придерживая бьющую по бедру кобуру с маузером.
Только я успел добежать до деревьев, как над головой пронеслось несколько теней, послышалось тарахтение пулеметов и на меня посыпались ветки, кора, и другая мелочь.
Отбежав от опушки метров на триста, только тогда я упал под тень одного из деревьев и попытался отдышаться.
Давая организму отдохнуть, я мысленно пробежался по всему, что только что случилось. Задание полностью выполнено, аэродром фактически уничтожен, однако с прикрытием мы перемудрили. Это или командование решило, что мы такие крутые, что сможем продержаться против немецких асов. Или мы, в том, что уже все умеем. Скорее всего, тут были оба варианта, как и недооценка возможностей противника. Потери были ужасающими. Три МиГа, это еще не зная что с Карповым. Две «троечки», я четко видел что уходили только четыре «таира». Удар по самолюбию был сокрушающим. Не спасало даже то, что я сбил пятерых.
– За одного битого трех не битых дают, – простонал я, вспоминая парней.
Я не знал, что сержант Лапоть умудрился долететь на горящем истребителе, до наших позиций. Его полуобгоревшего, севшего на вынужденную, вытащили из кабины ездовые артиллерийского дивизиона. Помощь была оказана вовремя, и Саша Лапоть отправился в далекий путь по множеству госпиталей.
Горевать не было времени, нужно было выбираться к своим. То, что я находился за линей фронта, то есть на немецкой территории я знал прекрасно. Но где я? Как-то не было времени осмотреться. До наших было минут десять лету. Значит, я находился на расстоянии километров тридцать пять от фронта. Аэродром «А» находился в пятидесяти, значит, отлетел я от него километров на пятнадцать, но это примерно.
Открыв планшет, я достал карту и стал с интересом крутить ее.
– Так! Бой мы вели восточнее с уходом вглубь территорий противника. Потом наше бегство, и вот тут меня подбили… Ну вроде тут! Потом я планировал… Блин, и в каком из этих двух лесов я нахожусь? Так нужно припомнить, с какой стороны была дорога? Вроде с левого плеча, а это значит я вот тут, а фронт тут. Во и поляна есть… Черт, почти сорок километров, и это только по прямой. Блин, далеко нас немцы от своего аэродрома вглубь своих территорий оттянули, далеко! Ладно, не хрен сидеть, почапали.
Убрав карту обратно, я достал пистолет и проверив его сунул за пояс, оттуда как-то доставать быстрее. Осмотревшись, я направился на восток, домой.
