Причина заключалась не только в том, что шум, загрязненная окружающая среда, автомобильные пробки, высокие цены, преступления и суматоха, царящие в этом городе, именуемом Большим Яблоком, беспокоили Лероя. Причиной были люди. Здесь их чересчур много на столь малом пространстве. Они похожи на рассерженных муравьев в потревоженном муравейнике. Толпа для телепата — злейший враг. Лерой ненавидел большие скопления людей. Даже если он сознательно отключался от воздействия толпы, все равно большие группы людей ужасно действовали ему на нервы. Их непрерывная сумасшедшая «умственная болтовня» влияла на состояние его здоровья, самообладание, и он утрачивал свою обычную доброжелательность. Толпа напоминала ему одно маленькое летающее насекомое, попавшее ему в ухо и непрерывно жужжащее. Жизнь научила его подавлять раздражение, но ему никак не удавалось делать это с улыбкой.
Феномен толпы был даже опасен. Ему приходилось уменьшать внешний шум, чтобы защитить себя от толпы. На шумной улице невозможно определить, желает ли кто-нибудь всадить тебе нож в спину, защелкнуть на тебе наручники или пройти мимо, не обращая на тебя внимания. Но, по правде говоря, он обнаружил, что может сосредотачиваться на каком-либо одном человеке в толпе и отключаться от воздействия всех остальных. Здесь же ему было трудно замыкаться лишь на одном человеке в такой прорве народа.
Нью-Йорк определенно не для него. Именно поэтому Лерой и предпочитал охотиться за преступниками в других, не столь плотно населенных, местах страны. Меньше людей — меньше горя. Но не всегда удается выбрать места сражений. Преступников полно и в других, более подходящих для его «охоты» местах, но ни один из них не убивал людей целыми семьями. Есть такие вещи в жизни, против которых нельзя устоять. Приходится делать работу и вовремя убираться.
Уличное движение несколько оживилось, и Лерой поехал прямо к Хенри Хадсон Паркуэй, направляясь на Рузвельт-Драйв. Он свернул на Тридцать четвертую улицу, нашел свободную стоянку на Двадцать седьмой улице и скользнул между машин прямо туда. Лерой решил, что не помешает еще разок полистать досье Анжелы Кинонес, которое он выудил из-под сиденья.
Семья Анжелы Маргариты Долорес Кинонес стала первой жертвой «Головореза». После этого, с пугающей регулярностью, он выбирал себе новые жертвы. Всегда во вторую и четвертую неделю месяца, правда, не в один и тот же день. Всегда ночью, но никогда в один и тот же час. Он также никогда не убивал две семьи, проживавшие по соседству. Признаками стиля этого убийцы были двухнедельный перерыв и этническая принадлежность жертв.
Мисс Кинонес потеряла двух младших братьев и родителей из-за этого мясника. Ее спасло то, что за два года до этого она переехала в собственный дом. Анжела работала в журнале высокой моды в качестве помощника художественного редактора. Большая удача, но для чего журналу художественный редактор? Стоять над душой у бедного несчастного чертежника, разрабатывающего модель за чертежной доской?
Основные данные: 28 лет, брюнетка, глаза карие, 44 кг, 152 см. Лерою не удалось найти фотографию Анжелы, поэтому он представлял себе грудастую знойную мексиканку. Он не стал зацикливаться на том, что ее родители эмигрировали с Кубы как раз перед тем, как Фидель взял власть, и что она родилась и выросла в Соединенных Штатах. По его представлению, она смотрела слишком много фильмов с участием Марии Монтес. Лерой бегло просмотрел остальную информацию, не делая каких-либо умозаключений, засунул папку назад под сиденье, вылез из фургона и закрыл его.
В отличие от большинства людей, оказавшихся в Нью-Йорке, он не боялся за свою машину, поскольку был уверен, что найдет ее на том же месте, где и оставил, так как, во-первых, не оставлял ее в неположенном месте, а во-вторых, машина была оборудована противоугонной сигнализацией. Любого, кто пожелает проверить, чем • набит его старый фургон, встретит пронзительный вой сирены. Сирена отключится только через три минуты, а система сигнализации перезарядится автоматически. Если даже злоумышленник окажется столь хладнокровным, что не обратит никакого внимания на сирену (все-таки это Нью-Йорк), он обнаружит, что вскрывать фургон десятилетней давности — не подарок. Долгие часы ушли на переделку дверей и замков. Никакой Рэмбо не сможет пробиться внутрь через армированный корпус и пуленепробиваемые стекла.
Анжела жила в доме 228 на Восточной Двадцать шестой улице на пятом этаже. Но дома ее не оказалось. Лерою это не понравилось. Было уже шесть, и она вполне могла бы вернуться домой с работы. Может быть, она где-нибудь на свидании? Или, что еще хуже, вообще уехала из города? Большая часть хорошо спланированного сценария Лероя зависела от того, как скоро он с ней встретится.
